сегодня7декабря2016
Ptiburdukov.RU

   Ракета под водой — это абсурд. Но именно поэтому я возьмусь сделать это.


 
Главная
Поиск по сайту
Контакты

Литературно-исторические заметки юного техника

Хомяк Птибурдукова-внука

22 января 1904 года (112 лет назад) родился Аркадий Гайдар


22 января (9 января по старому стилю) 1904 года родился Аркадий Петрович Гайдар (настоящая фамилия – Голиков) – известный советский детский писатель, журналист, участник Гражданской и Великой Отечественной войн.


А.П. Гайдар

Ещё при жизни Аркадий Петрович Гайдар стал легендой советской эпохи: в четырнадцать лет вступил в коммунистическую партию и ушёл на фронт Гражданской войны; в семнадцать лет командовал полком, расправляясь с бандитами; затем стал писателем, книгами которого зачитывалось не одно поколение советских пионеров.

Именем Гайдара названо бесчисленное количество улиц, площадей, переулков в центральных и не очень центральных городах. Его имя носили Дома пионеров, детские библиотеки, отряды и дружины советских школ. Биографию писателя, как увлекательное художественное произведение, зачитывали на «ленинских» уроках и пионерских сборах. Портрет молодого Гайдара в знаменитой кубанке, с шашкой на поясе висел едва ли не в каждом «классном уголке». Казалось: нет личности более светлой и героической, чем автор «Тимура» и «Судьбы барабанщика». Гайдара миновал каток сталинских репрессий, гонение и забвение. Он погиб в бою с фашистскими захватчиками, будучи на пике своей литературной славы. Такого героя невозможно было в чём-то заподозрить или обвинить.

Однако в период так называемой «перестройки» на головы наших сограждан буквально посыпался поток негативных оценок недавнего прошлого, обвинений и сенсационных разоблачений. Не избежал этой участи и Аркадий Гайдар. К тому времени в сознании советских людей образ детского писателя и героя был настолько идеализирован, что некоторые факты из его реальной жизни, намеренно и бездоказательно раздутые лже-историками и ретивыми борзописцами, производили не просто неблагоприятное, а скорее, отвратительное впечатление. Оказалось, что семнадцатилетний комполка проявил себя беспощадным карателем при подавлении антисоветских восстаний на Тамбовщине и в Хакассии в 1921-1922 годах. При этом сражался он вовсе не с вооружёнными до зубов беляками или бандитами, а с мирным населением, которое пыталось защититься от произвола и насилия местных властей. Прославленный детский писатель учил молодое поколение добру, справедливости, верности Родине, а сам злоупотреблял алкоголем, не имел своего дома, нормальной семьи и вообще был психически больным, глубоко несчастным, полубезумным человеком.

Как выяснилось, большая половина этих обвинений оказалась заведомой ложью.

Гайдар – человек своего героико-романтического, но и трагического времени. Сегодня тяжело поверить, что именно творчество спасало известного писателя от полного внутреннего разлада, болезни, страха перед той реальностью, в которой ему, мечтателю и романтику, приходилось выживать. В своём воображении Гайдар создал счастливую страну пионера Тимура, Альки, Чука и Гека, маленького барабанщика Серёжи. Гайдар сам свято верил в эту страну, верил в реальность великого будущего своих героев. Его вера вдохновляла тысячи, даже миллионы советских мальчишек и девчонок жить по выдуманным, но самым прекрасным и справедливым законам «страны Гайдара». Как писал В. Пелевин в своей известной книге «Жизнь насекомых», даже созданный детским писателем образ ребёнка-убийцы, свободного от христианской заповеди «не убий» и метаний студента Раскольникова, имеет право на существование. Образ этот не выглядит столь отвратительным уже потому, что Гайдар был по-настоящему искренен, когда рисовал его с самого себя, невыдуманного героя и жертвы жестокой революционной эпохи. Он на самом деле был своим среди книжных, идеальных героев, с которых брали пример и которым стремились подражать целые поколения. В этом заключена вся правда о Гайдаре. Искать какую-то другую правду – не имеет смысла…

Родители и детство

Аркадий Петрович Голиков родился в небольшом городке Льгов Курской области. Отец его - школьный учитель, Петр Исидорович Голиков, был родом из крестьян. Мать - Наталья Аркадьевна, урожденная Салькова, дворянка не слишком знатного рода (приходилась шестиюродной правнучатой племянницей М.Ю. Лермонтову), работала сначала учительницей, позже фельдшером. В семье после рождения Аркадия появилось еще трое детей - его младшие сестры. Родители будущего писателя были не чужды революционных идей и даже участвовали в революционных событиях 1905 года. Опасаясь ареста, в 1908 году Голиковы оставили Льгов, и с 1912 года жили в Арзамасе. Именно этот город будущий писатель Аркадий Гайдар считал своей «малой» родиной: здесь он учился в реальном училище, отсюда в 14 лет попал на фронт Гражданской войны.

Пётр Исидорович Голиков в 1914 году был призван в армию, после Февральской революции солдаты 11-го Сибирского полка избрали его комиссаром, затем бывший прапорщик Голиков возглавил полк. После октября 1917 года он стал комиссаром штаба дивизии. Всю Гражданскую войну Петр Исидорович провел на фронтах. В семью больше не вернулся.

Наталья Аркадьевна, мать Гайдара, до 1920 года трудилась фельдшером в Арзамасе, потом заведовала уездным здравотделом в городе Пржевальске, была членом уездно-городского ревкома. Умерла от туберкулёза в 1924 году.

Очевидно, что мальчик из интеллигентной семьи, каковым являлся Аркадий в начале Гражданской войны, мог воспринимать развернувшиеся события, как некую игру. Ему могло быть всё равно, на чьей стороне реализовать своё стремление совершить подвиг. Однако сказалось «революционное прошлое» и убеждения родителей: в августе 1918 года Аркадий Голиков подает заявление о вступлении в Арзамасскую организацию РКП. Решением Арзамасского комитета РКП(б) от 29 августа 1918 года Голиков был принят в партию «с правом совещательного голоса по молодости и впредь до законченности партийного воспитания».

В своей автобиографии Гайдар пишет:

«В Красную Армию вступил в городе Арзамасе, когда к нам приезжал штаб Восточного фронта, в декабре 1918 года».

По сведениям самого авторитетного «гайдароведа» Б. Камова, в штаб коммунистического батальона Аркадия привела мать. Ей одной было не по силам кормить четверых детей, и Наталья Аркадьевна попросила взять сына на службу. Командир батальона Е.О. Ефимов распорядился зачислить грамотного и рослого, не по годам развитого подростка адъютантом в штаб. Аркадию выдали форму, поставили на довольствие. Семья стала получать паёк. Через месяц Ефимова вдруг назначили командующим войсками по охране железных дорог Республики. Толкового мальчишку, который превосходно разбирался в документах и был исполнителен, командующий забрал с собой в Москву. Аркадию тогда ещё не было 15–и лет.

Красноармеец Голиков успешно служил сперва в качестве адъютанта, потом в должности начальника команды связи, но постоянно «бомбил» своё начальство рапортами о переводе на фронт. В марте 1919 года, после очередного рапорта, его направляют на командные курсы, которые вскоре были переведены из Москвы в Киев.

Обстановка в Киеве не позволяла курсантам спокойно учиться: из них то и дело создавали боевые отряды, бросали на ликвидацию банд, использовали на внутренних фронтах. В конце августа 1919 года на курсах состоялся досрочный выпуск, но новых краскомов не распределили по частям. Из них здесь же была сформирована Ударная бригада, которая сразу выступила на оборону Киева от белых. 27 августа в бою под Бояркой взводный Аркадий Голиков заменил собой убитого полуротного Якова Оксюза.

1919-1920 годы проходят для новоиспечённого командира в боях и сражениях: Польский фронт, Кубань, Северный Кавказ, Таврия.

«...Я живу по-волчьи, командую ротой, деремся с бандитами вовсю», - сообщал Аркадий Голиков в Арзамас своему товарищу Александру Плеско летом 1920 года.

Ему ещё нет семнадцати, но не мальчик: боевой опыт, три фронта, ранение, две контузии. Последняя - в атаке, когда батальон занимал Тубинский перевал. Жизненный путь выбран - кадровый командир Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Из автобиографии А. Гайдара:

«Позже, в 1920, два месяца учился в Высшей стрелковой школе и потом был на фронте; потом снова 5 месяцев учился на тактическом отделении «Выстрела». По окончании теоретической части (конец февраля 1921 года) был отправлен опять на фронт…»

Принятый на младшее отделение командиров рот, Аркадий Голиков оканчивает «Выстрел» по старшему, тактическому, отделению. Во время учебы он проходит короткую стажировку в должностях комбата и комполка, в марте 1921 года вступил в командование 23-м запасным стрелковым полком 2-й запасной стрелковой бригады Орловского военного округа, затем был назначен командиром батальона, который действовал против двух повстанческих «армий» Антонова в Тамбовской губернии. В конце июня 1921 года командующий войсками в Тамбовской губернии М.Н. Тухачевский подписал приказ о назначении Аркадия Голикова, которому в то время ещё не исполнилось 18-и лет, командиром 58-го отдельного полка по борьбе с бандитизмом.

Комполка


Комполка Голиков

С командования полком начался новый этап жизни Аркадия Гайдара, может быть, самый противоречивый. По мнению одних биографов в этот период Голиков проявил себя как решительный, талантливый командир, защищавший завоевания советской власти. Другие скажут: жестокий палач и убийца.

Не следует забывать, что гражданской борьбе нет ни правых, ни виноватых. Совсем ещё молодой человек, в прошлом интеллигентный мальчик Аркадий Голиков, как и многие его ровесники, опалённые войной Гражданской войны, вряд ли был психологически готов к той деятельности, которую ему предстояло вести, когда он возглавил боевой участок в борьбе с бандитизмом. Новоиспечённый командир РККА, как мог, пытался соответствовать навязанной ему роли, но на поверку оказался не палачом, а лишь жертвой кровавой военной эпохи и своих собственных заблуждений.

После разгрома «антоновщины» осенью 1921 года командир Аркадий Голиков удостоился личной похвалы Тухачевского за проделанную работу. Его хотели направить в Москву, дав рекомендацию для поступления в Академию Генштаба. Однако «опытному» командиру пришлось возглавить один из батальонов частей особого назначения (ЧОН) и ехать в Башкирию, где возникла необходимость борьбы с бандами кулацкого и националистического толка. В Башкирии чоновцам повоевать не удалось: батальон участвовал лишь в нескольких незначительных стычках, но уже в конце сентября 1921 года Гайдара перебрасывают в Хакассию. Здесь активизировали свою деятельность крупные бандформирования казака Соловьёва.

Социальную базу повстанческого движения в Хакассии составляло недовольство местного населения политикой органов коммунистического режима (продразвёрстками, мобилизациями, трудовыми повинностями, захватом необходимых хакасам-скотоводам пастбищ). Новая власть, не считаясь с реальными интересами и объективными возможностями «дикого» населения, пыталась силой подавить очаги стихийного сопротивления, разрушая сложившийся веками жизненный уклад.

В этих условиях «уголовная банда» Соловьёва, преследуемая карательными отрядами, приобрела статус защитника хакасского населения. Численность банды в разное время составляла от двух эскадронов до двадцати человек.

Оказавшись с небольшими силами в районе, где, по его мнению, половина населения поддерживала «бандитов», Голиков информировал командующего губернским ЧОНом о необходимости, по опыту Тамбовщины, введения против «полудиких инородцев» жёстких санкций, вплоть до полного уничтожения «бандитских» улусов. Среди хакассов, действительно, было много сочувствующих бандитам людей, поэтому в практику чоновцев быстро вошли такие методы борьбы, как захват и расстрел заложников (женщин и детей), насильственные экспроприации имущества, экзекуции (порки) всех, заподозренных в связях с повстанцами.

Никаких реальных документов, подтверждающих непосредственное участие Аркадия Голикова и его подчинённых в перечисленных зверствах, не сохранилось.

Известно лишь то, что представитель военной власти не сумел наладить отношений с местными Советами и с уполномоченными губотдела ГПУ. По его мнению, «гэпэушники» больше следили за поведением чоновских командиров и строчили на них доносы, но не занимались своими прямыми обязанностями — созданием местной агентурной сети. Голикову пришлось лично вербовать себе лазутчиков. Он действовал так, как поступил бы любой командир Красной Армии на его месте: арестовывал тех, кого подозревал в связях с бандой, а потом силой заставлял работать своими разведчиками. Опыта у молодого командира не было, и он руководствовался лишь боевой обстановкой и законами военного времени, потому что других законов не знал. Естественно, что на Голикова посыпались многочисленные рапорты и жалобы вышестоящему начальству.

3 июня 1922 года особым отделом губернского отдела ГПУ было начато дело № 274 по обвинению А.П. Голикова в злоупотреблении служебным положением. На место выезжала специальная комиссия во главе с комбатом Я. А. Виттенбергом, которая, собрав жалобы населения и местных органов власти, заключила свой отчет требованием расстрела бывшего начальника боеучастка.

Однако 7 июня из штаба губернского ЧОНа в особый отдел была передана резолюция командующего В.Н. Какоулина: «Арестовать ни в коем случае, заменить и отозвать».

14 и 18 июня Голиков был допрошен в ОГПУ города Красноярска. К тому времени уголовные дела на него завели сразу четыре ведомства: ЧОН, ГПУ, прокуратура 5-й армии и контрольная комиссия при Енисейском губернском комитете партии. Каждая инстанция вела самостоятельное расследование. На допросах обвиняемый утверждал, что он расстреливал без суда только бандитов, которые сами признались в своих преступлениях. Однако «законных формальностей», как то ведение протокола допроса или оформление расстрельного приговора, в его подразделении никто не осуществлял. Гайдар объяснил это тем, что при штабе не было грамотного писаря, а сам он был слишком занят, чтобы возиться с ненужными бумажками. В ходе расследования всё-таки было выяснено, что большинство приписываемых Голикову преступлений – дело рук других лиц или просто выдумки самих доносителей.

30 июня губотдел ГПУ передал дело Голикова в контрольную комиссию Енисейского губкома для рассмотрения его по партийной линии. Туда же были переданы и остальные дела. 18 августа партийный орган рассмотрел это дело на совместном заседании президиума губкома и КК РКП(б). Практически все обвинения, кроме незаконных экспроприаций и расстрела трёх бандитских пособников, с Голикова были сняты. Согласно постановлению от 1 сентября 1922 года, его не исключили из партии (как теперь утверждают некоторые «исследователи»), а лишь перевели на два года в разряд испытуемых, с лишением возможности занимать ответственные посты.

В результате перенесённых волнений начали сказываться старые травмы. За три года до этого пятнадцатилетний командир роты был ранен и одновременно тяжело контужен близко разорвавшимся снарядом. Ударная волна повредила мозг. Кроме того, юноша неудачно упал с лошади, ударился головой и спиной. В мирное время эта травма, возможно, не имела бы столь тяжёлых последствий, но на войне у Гайдара быстро развился травматический невроз. Некоторые очевидцы его действий на Тамбовщине и в Хакассии утверждали, будто командир Голиков, несмотря на свою молодость, активно злоупотреблял алкоголем. Люди, близко знавшие Гайдара уже в 1930-ые годы, вспоминали, что он часто мог выглядеть и вести себя, как пьяный, хотя на самом деле не пил. Именно так начинались у писателя приступы невроза. После судебного разбирательства в Красноярске Гайдару было сразу же назначено психиатрическое освидетельствование.

Из письма Аркадия сестре Наташе:

«Красноярск, 17 января 1923 года, вторник. Мне приходится уехать на месяц в физиобально-терапевтический институт в Томск. На днях по поручению губкома был созван консилиум, и врачи определили: истощение нервной системы в тяжелой форме на почве переутомления и бывшей контузии, с функциональным расстройством и аритмией сердечной деятельности».

Такой диагноз был поставлен девятнадцатилетнему юноше! Молодого «ветерана» долго лечили в Красноярске, Томске, Москве. Приступы травматического невроза накатывали реже, были не так остры. Но заключение врачей перечеркивало мечту об академии. Фактически краском Аркадий Голиков был лишён возможности продолжить свою службу в РККА. Единственным выходом для инвалида – жертвы Гражданской войны - оставалась писательская работа.

Писатель

Константин Федин вспоминал:

«В 1925 году в редакцию ленинградского альманаха «Ковш» пришел высокий и очень складный молодой человек, светловолосый, светлоглазый... Он положил на стол несколько исписанных тетрадок и сказал:
- Я Аркадий Голиков. Это мой роман. Я хочу, чтобы вы его напечатали...
На вопрос, писал ли Голиков что-нибудь прежде, он ответил:
- Нет. Это мой первый роман. Я решил стать писателем.
- А кем вы были раньше и кто вы теперь?
- Теперь я демобилизованный из Красной Армии по контузии. А был комполка.»

Раньше был комполка - понятно. Решил стать писателем - тоже понятно. Но кем же он был вот тогда, когда появился в редакции альманаха в гимнастерке и армейской фуражке, на выгоревшем околыше которой темнел след недавно снятой красной звездочки?

Отвечает на этот вопрос учетный листок No 12371 Московского горвоенкомата, составленный на Голикова А.П. в 1925 году. В графе «Состоит ли на службе и где?» Ответ: «безработный».

Известно, что с конца 1923 года до своего появления в Ленинграде в 1925 году бывший комполка Аркадий Голиков странствовал по стране, занимаясь случайным заработком, вёл жизнь полупутешественника-полубродяги.

Произведение, представленное в редакцию, вовсе не тянуло на роман. Это была повесть «В дни поражений и побед», которую напечатали в альманахе, но она прошла почти незамеченной для читателя. Критики нелестно отзывались о повести, считая её слабым и заурядным произведением. Но неудачи не останавливают Гайдара. В апреле 1925 года публикуется его рассказ «РВС». Он тоже не принёс автору широкой известности, однако понравился юным читателям.

Лето 1925 года Аркадий Голиков вновь проводит в странствиях, а осенью попадает в Москву, где встречает своего арзамасского приятеля Александра Плеско, который по тем временам был «неплохо пристроен»: работал в Перми заместителем ответственного редактора газеты окружкома партии «Звезда». Александр Плеско посоветовал Аркадию ехать в Пермь. Газета хорошая, коллектив молодой, дружный, кроме того, в «Звезде» сотрудничает Николай Кондратьев, их общий друг по Арзамасу. Друзья охотно приняли Аркадия в свой круг. Уже в канун 8-й годовщины Октябрьской революции в праздничном номере «Звезды» появился его материал. Здесь же впервые появляется псевдоним «Гайдар». Им Аркадий Голиков подписал рассказ о гражданской войне «Угловой дом».

Псевдоним

Писатель А. Розанов в 1979 году в своем очерке «Читай и думай» так вспоминает рассказ А.П. Гайдара о происхождении псевдонима:

«Взял я от своей фамилии букву «Г», от имени взял буквы «А» и «Й», от названия родного города начальные буквы «АР». Буквочка «Д» по-французски означает - из. Соединил эти буквы вместе и получился псевдоним, пришедший из романтического детства «Гайдар» (Голиков Аркадий из Арзамаса)».

Дальше Аркадий Петрович продолжал – «… В двадцать первом году наша часть выбила бандитов из одного села в Хакассии. Еду не спеша по улице, вдруг подбегает старая женщина, гладит коня и говорит мне на своем языке: «Гайдар! Гайдар!». Это, кажется, значит «удалец, лихой всадник». И так поразило меня это совпадение, что впоследствии один из первых напечатанных фельетонов я подписал - Гайдар…».

Этой версии стал придерживаться и сын писателя Тимур Гайдар.

Впоследствии один из биографов трактовал перевод этого слова с монгольского так: «Гайдар - всадник, скачущий впереди».

Звучит красиво. Но стоило сделать простую вещь - просмотреть словари, чтобы убедиться: ни в монгольском, ни в двух десятках других восточных языков такого значения слова «гайдар» или «хайдар» попросту не существует.

На хакасском языке «хайдар» означает: «куда, в какую сторону?» Возможно, когда хакасы видели, что начальник боевого района по борьбе с бандитизмом едет куда-то во главе отряда, они спрашивали друг друга: «Хайдар Голиков? Куда едет Голиков? В какую сторону?» - чтобы предупредить других о грядущей опасности.

Пермский период

С 1925 по 1927 годы в газете были опубликованы 13 рассказов, 12 очерков и 4 повести Гайдара. Они печатались с продолжением почти в 70 номерах. Но главный жанр - фельетон: 115 фельетонов.

В Перми Гайдар подолгу трудился в местных архивах, изучая события периода первой русской революции на Мотовилихе и судьбу уральца Александра Лбова. Помогала ему во всем темноволосая озорная, подвижная, как ртуть, девчонка Рахиль (Лия) Соломянская - активная комсомолка, организатор первой печатной пионерской газеты в Перми «Муравей-чудодей». Ей было семнадцать, Гайдару — 21. В декабре 1925 года они поженились. Для Аркадия Петровича это был уже второй брак. В 1921 году он был женат на Марии Плаксиной. Их сын Евгений умер в младенчестве. В декабре 1926 года Рахиль тоже родила мальчика. Произошло это в Архангельске, куда Рахиль временно уехала к матери. Из Перми Гайдар послал жене телеграмму: «Сына назовите Тимуром».


С сыном Тимуром

Живя в Перми, Гайдар работал над повестью «Лбовщина» («Жизнь ни во что»), которая была напечатана с продолжением в областной газете «Звезда», а затем вышла отдельной книжкой. Был получен неплохой гонорар. Аркадий Петрович решил потратить его на путешествие по стране без путевок и командировок. Компанию ему составил его сверстник, тоже журналист, Николай Кондратьев. Сначала Средняя Азия: Ташкент, Кара-Кум. Потом переправа через Каспий в город Баку.

До приезда в столицу Азербайджана денег не считали, а здесь, на восточном базаре оказалось, что путешественникам даже за арбуз заплатить нечем. Друзья перессорились. Обоим пришлось «зайцами» добираться до Ростова на Дону. Одежда износилась, дырявые брюки пришлось пришивать к белью. В таком виде не зайдешь ни в редакцию ростовского «Молота», ни в книжное издательство, где детскому писателю могли бы помочь деньгами. Путешественники отправились на товарную железнодорожную станцию и несколько дней кряду работали на погрузке арбузов. Здесь никому не было дела до их одежды, поскольку и другие были одеты не лучше. И никто, конечно, не догадывался, что арбузы грузит писатель, бывший командир полка. Полное романтических приключений путешествие завершилось созданием повести «Всадники неприступных гор» (вышла в Москве в 1927 году).

Из Перми Гайдару вскоре пришлось уехать. Из-за злободневного фельетона, опубликованного в «Звезде» за его подписью, разгорелся большой скандал. Писатель был привлечён к суду за клевету и оскорбление личности. Обвинения в клевете с него сняли, но за оскорбление, которое имело место на страницах газеты, автор фельетона был приговорён к недельному аресту. Арест заменили общественным порицанием, только отвечать за нанесённое оскорбление пришлось редакции печатного органа. Более фельетоны Гайдара в «Звезде» не печатались. Скандальный журналист перебрался в Свердловск, где недолго сотрудничал в газете «Уральский рабочий», а в 1927 году уехал в Москву.

Первыми произведениями, которые принесли Аркадию Гайдару известность, стали увлекательные повести для юношества «На графских развалинах» (1928 год) и «Обыкновенная биография» (вышла в «Роман-газете для ребят» в 1929 году).

Хабаровск

В 1931 году жена Гайдара Лия Лазаревна ушла к другому и забрала с собой сына. Аркадий остался один, тосковал, не мог работать, уехал в Хабаровск корреспондентом газеты «Тихоокеанская звезда».

В пятом номере альманаха "Минувшее", вышедшем в Париже в 1988 году, были опубликованы воспоминания журналиста Бориса Закса об Аркадии Гайдаре (Б.Закс. Заметки очевидца. С.378-390), с которым они вместе работали и жили в Хабаровске.

По свидетельству Б. Закса, после развода с женой болезнь Гайдара особенно обострилась. Временами его поведение напоминало буйное помешательство: он бросался на людей с угрозами убийства, бил стёкла, демонстративно резал себя бритвой.

«Я был молод, ничего подобного отроду не видел, и та страшная ночь произвела на меня ужасающее впечатление. Гайдар резался. Лезвием безопасной бритвы. У него отнимали одно лезвие, но стоило отвернуться, и он уже резался другим. Попросился в уборную, заперся, не отвечает. Взломали дверь, а он опять режется, где только раздобыл лезвие. Увезли в бессознательном состоянии, все полы в квартире были залиты свернувшейся в крупные сгустки кровью... Я думал, он не выживет.
При этом не похоже было, что он стремился покончить с собой; он не пытался нанести себе смертельную рану, просто устраивал своего рода "шахсей-вахсей". Позже, уже в Москве, мне случалось видеть его в одних трусах. Вся грудь и руки ниже плеч были сплошь - один к одному - покрыты огромными шрамами. Ясно было, он резался не один раз...»

Врачу описанные в воспоминаниях события позволяют квалифицировать действия Гайдара как «заместительную терапию»: физическая боль от порезов позволяла отвлечься от того страшного душевного состояния, которое вызывала его болезнь. Окружающие могли воспринимать это как попытки самоубийства, а потому в Хабаровске писатель вновь попадает в психиатрическую лечебницу, где проводит более года.

Из дневника Аркадия Гайдара:

Хабаровск, 20 августа 1931 года. Психбольница

«…Очень хочется крикнуть: "Идите к чертовой матери!" Но сдерживаешься. А то переведут еще вниз в третье отделение, а там у меня за одну ночь украли папиросы и разорвали на раскурку спрятанную под матрац тетрадку. За свою жизнь я был в лечебницах раз, вероятно, 8 или 10 - и все-таки это единственный раз, когда - эту Хабаровскую, сквернейшую из больниц, - я вспомню без озлобления, потому что здесь будет неожиданно написана повесть о "Мальчише-Кибальчише".

Детский писатель Аркадий Гайдар

Гайдар возвращается в Москву осенью 1932 года. Здесь у писателя нет ни постоянного жилья, ни родных, ни денег. Вот как Гайдар описывает свои первые впечатления от пребывания в Москве:

«28 октября 1932. Москва

...некуда мне девать себя, не к кому запросто зайти, негде даже ночевать… В сущности, у меня есть только три пары белья, вещевой мешок, полевая сумка, полушубок, папаха — и больше ничего и никого, ни дома, ни места, ни друзей.

И это в то время, когда я вовсе не бедный, и вовсе уже никак не отверженный и никому не нужный. Просто — как-то так выходит. Два месяца не притрагивался к повести «Военная тайна». Встречи, разговоры, знакомства… Ночевки — где придется. Деньги, безденежье, опять деньги.

Относятся ко мне очень хорошо, но некому обо мне позаботиться, а сам я не умею. Оттого и выходит все как-то не по-людски и бестолково.

Вчера отправили меня, наконец, в дом отдыха ОГИЗа дорабатывать повесть…"

Но его произведения для юношества печатаются в центральных журналах. Книги выходят и переиздаются в столичных издательствах. Постепенно приходят слава, высокие гонорары, известность, успех…

Многие люди, знавшие писателя Аркадия Гайдара в жизни, считали его весёлым, даже бесшабашным, но по-своему очень сильным и цельным человеком. Во всяком случае, внешне он производил именно такое впечатление. В то, что писал, сам верил и мог заставить верить других. Настоящий, шумный успех пришёл к Аркадию Петровичу после публикации автобиографической повести «Школа» (1930). Далее последовали повести «Дальние страны» (1932), «Военная тайна» (1935), в которую вошла знаменитая сказка о Мальчише-Кибальчише. В 1936 году в журнале «Детская литература» появился замечательный по своей лиричности рассказ «Голубая чашка», который вызвал много дискуссий. В конце концов рассказ был запрещён к дальнейшему печатанию лично наркомом просвещения Н.К.Крупской. При жизни автора «Голубая чашка» более не публиковалась, но, на наш взгляд, это самое талантливое и глубоко психологичное произведение Аркадия Петровича. Одним из первых в детской литературе Гайдар представил ребёнка не просто объединяющим и примиряющим фактором в семье. Сделав ребёнка полноправным участником «взрослых» взаимоотношений, автор предоставляет его родителям возможность взглянуть на ситуацию другими глазами, пересмотреть свои поступки, по-иному оценивать их.

По воспоминаниям сына Тимура, отец всегда очень жалел о том, что ему пришлось расстаться с армейской службой. Оставаясь верным взрастившей его эпохе Гражданской войны, Гайдар всегда ходил в полувоенной одежде, никогда не носил костюмов и галстуков, в любую погоду открывал окно, если по улице с песней маршировала какая-нибудь воинская часть. Однажды он купил огромный портрет Будённого, который не умещался в комнате, и Аркадию Петровичу пришлось отдать дворнику свой платяной шкаф, чтобы разместить на стене изображение любимого военачальника.

Кроме писательской работы, никакого другого занятия в мирное время Гайдар не нашёл. Он отдавался литературе весь, без остатка, хватаясь за военные воспоминания, как за самое важное и дорогое в жизни. Творчество, очевидно, помогало писателю заполнить внутреннюю пустоту, реализовать свои несостоявшиеся мечты и стремления. Не случайно в его произведениях практически все взрослые персонажи (мужчины-отцы) являются военными, офицерами РККА, участниками Гражданской войны.

В 1938 году Аркадий Гайдар почему-то уехал из Москвы в Клин. Почему именно в Клин - для всех его биографов - «военная тайна». Трудно проследить логику больного человека, но именно в этом городке Аркадий Петрович решил «пустить корни». В Клину он снял комнату и почти сразу женился на дочери своего квартирного хозяина – Чернышовой Доре Матвеевне, удочерил её дочь Женю.

Женя вспоминала, как однажды папа взял её и двух подружек погулять по Клину. И сказал, чтоб они обязательно прихватили с собой пустые ведра. Привёл девочек в центр города, завязал им лентами глаза и в ведра... доверху наложил мороженого!

Свою знаменитую повесть «Тимур и его команда» Аркадий Петрович написал в Клину, в 1940 году. Правда, сначала это был сценарий к кинофильму. В номерах с продолжением его печатала «Пионерская правда». Каждый выпуск газеты обсуждался на диспуте — с участием писателей, профессиональных журналистов и, конечно же, пионеров.

В Клину писатель работал так, словно стремился творческим напряжением спасти себя от приступов психической болезни. Буквально «запоем», в несколько лет были написаны «Судьба барабанщика», «Чук и Гек», «Дым в лесу», «Комендант снежной крепости», «Зимой 41-го» и «Клятва Тимура».

Читая воспоминания близких Гайдару людей и его произведения, полные оптимизма и веры в светлое будущее советской страны, трудно поверить, что почти весь период 1939-41 годов Гайдара преследовала тяжёлая болезнь. Он много времени проводил в психиатрических клиниках, часто страдал и не верил сам себе.

Из письма к писателю Р. Фраерману (1941 год):

"Я живу в лечебнице "Сокольники". Здоровье мое хорошее. Одна беда: тревожит меня мысль - зачем я так изоврался. Казалось, нет никаких причин, оправдывающих это постоянное и мучительное вранье, с которым я разговариваю с людьми... образовалась привычка врать от начала до конца, и борьба с этой привычкой у меня идет упорная и тяжелая, но победить я ее не могу... Иногда хожу совсем близко от правды, иногда - вот-вот - и веселая, простая, она готова сорваться с языка, но как будто какой-то голос резко предостерегает меня - берегись! Не говори! А то пропадешь! И сразу незаметно свернешь, закружишь, рассыплешься, и долго потом рябит у самого в глазах - эк, мол, куда ты, подлец, заехал!..»

В этом письме, на наш взгляд, отчётливо проявляется отношение Гайдара к окружавшей его действительности. Он не мог не понимать, что лгут все вокруг, что он сам опускается до невозможной ранее лжи: не верит себе, кривит душой, придумывая нереальные обстоятельства жизни своих героев. Быть может, и в быту идёт наперекор своим убеждениям и принципам, пытается устроить свою личную жизнь, зная, что репрессирована его первая жена, создаёт иллюзию так и не сложившейся семьи с Чернышовой, вновь с головой уходит в спасительное творчество.

К 1941 году талант и слава Гайдара достигли своего апогея. Именно в начале 40-х годов выходят самые известные его произведения. Быть может, Гайдаром была бы написана ещё не одна замечательная книга, но началась Великая Отечественная война.

Гибель

В июне 1941 года Аркадию Петровичу Гайдару исполнилось лишь 37 лет. В его светлых легких волосах даже не угадывалась седина, на вид он был вполне здоров, молод, полон сил, но медицинская комиссия отказывает писателю, как инвалиду, в призыве на действительную военную службу.


А.П. Гайдар, 1941

Тогда Гайдар отправился в редакцию газеты «Комсомольская правда» и предложил свои услуги в качестве военного корреспондента. 18 июля 1941 года он получил пропуск Генштаба РККА в действующую армию и уехал на Юго-Западный фронт. В военной форме, но с пластмассовыми пуговичками на гимнастерке. Штатским и безоружным.

После окружения в сентябре 1941 года частей Юго-Западного фронта в районе Умань-Киев Аркадий Петрович Гайдар попал в партизанский отряд Горелова. В отряде был пулемётчиком. Погиб 26 октября 1941 года недалеко от села Лепляво Каневского района Черкасской области. Реальные обстоятельства его смерти до сих пор не выяснены. Согласно официальной версии, группа партизан наткнулась на немецкую засаду рядом с железнодорожной насыпью в районе села Лепляво. Гайдар первым увидел немцев и успел крикнуть: «Ребята, немцы!», — после чего был убит пулеметной очередью. Это спасло жизнь его товарищам — они успели уйти. То, что убитым был именно Аркадий Гайдар, выяснилось лишь после войны, благодаря показаниям двух оставшихся в живых свидетелей (С. Абрамова и В. Скрыпника). Но есть и другие свидетельства местных жительниц, которые уверяют, что зимой 1941-1942 годов они скрывали у себя в доме человека, очень похожего на писателя Аркадия Гайдара. Весной 1942 года этот человек, представившийся Аркадием Ивановым, ушёл от них, намереваясь перейти линию фронта. Дальнейшая его судьба никому неизвестна.

В Москве о гибели Гайдара узнали лишь в мае 1942 года.

В 1947 году предполагаемые останки А.Гайдара были перезахоронены в городе Каневе Черкасской области.

Елена Широкова

По материалам:

Борис Камов, «Неизвестный Аркадий Гайдар»

«Военная тайна» Гайдара

Российская Газета - «Военная тайна»


Идея, дизайн и движок сайта: Вадим Третьяков
Исторический консультант и литературный редактор: Елена Широкова