сегодня11декабря2016
Ptiburdukov.RU

   Как же подданному знать мнение правительства, пока не наступила история?


 
Главная
Поиск по сайту
Контакты

Литературно-исторические заметки юного техника

Хомяк Птибурдукова-внука

23 мая 1666 года (350 лет назад) начался Раскол на Руси


23 мая 1666 года по решению Собора святой православной церкви был расстрижен и предан анафеме протопоп Аввакум Петров. Это событие считается началом церковного раскола на Руси.

Предыстория события

     Церковная реформа XVII века, авторство которой традиционно приписывается патриарху Никону, имела своей целью изменение существовавшей тогда в Москве (северо-восточной части Русской Церкви) обрядовой традиции в целях её унификации с современной греческой. По сути, реформа не затрагивала ничего, кроме обрядовой стороны богослужения и первоначально встретила одобрение, как самого государя, так и высшей церковной иерархии.

     В ходе реформы богослужебная традиция была изменена в следующих пунктах:

  1.  Широкомасштабная «книжная справа», выразившаяся в редактировании текстов Священного Писания и богослужебных книг, которая привела к изменениям в формулировках Символа Веры. Был убран союз «а» в словах о вере в Сына Божия «рождена, а не сотворена», о Царствии Божием стали говорить в будущем («не будет конца»), а не в настоящем времени («несть конца»), из определения свойств Духа Святого исключено слово «Истиннаго». В исторические богослужебные тексты было внесено множество других новаций, например, в имя «Ісус» (под титлом«Ic») была добавлена ещё одна буква - «Іисус».

  2. Замена двуперстного крестного знамения трёхперстным и отмена «метаний», или малых земных поклонов.

  3. Крестные ходы Никон распорядился проводить в обратном направлении (против солнца, а не посолонь).

  4. Возглас «аллилуйя» во время богослужения стали произносить не дважды, а трижды.

  5. Изменено число просфор на проскомидии и начертание печати на просфорах.

     Однако присущая характеру Никона резкость, а также процедурная некорректность проведения реформы вызвала недовольство среди значительной части духовенства и мирян. Это недовольство в значительной мере подпитывалось и личной неприязнью к патриарху, отличавшемуся нетерпимостью и амбициозностью.

Никон из Титулярника 1672 г.
Никон
изображение из царского Титулярника, 1672

     Говоря об особенностях религиозности самого Никона историк Николай Костомаров замечал:

     «Пробывши десять лет приходским священником, Никон, поневоле, усвоил себе всю грубость окружавшей его среды и перенёс её с собою даже на патриарший престол. В этом отношении он был вполне русский человек своего времени, и если был истинно благочестив, то в старом русском смысле. Благочестие русского человека состояло в возможно точном исполнении внешних приёмов, которым приписывалась символическая сила, дарующая Божью благодать; и у Никона благочестие не шло далеко за пределы обрядности. Буква богослужения приводит к спасению; следовательно, необходимо, чтобы эта буква была выражена как можно правильнее.»

     Имея поддержку царя, даровавшего ему титул «великого государя», Никон вёл дело торопливо, самовластно и круто, требуя немедленного отказа от старых обрядов и точного исполнения новых. Старорусские обряды предавались осмеянию с неуместной запальчивостью и резкостью; грекофильство Никона не знало предела. Но оно имело в основе своей вовсе не преклонение перед эллинистической культурой и византийским наследием, а провинциализм патриарха, неожиданно выбившегося из простых людей («из грязи в князи») и претендовавшего на роль главы вселенской греческой церкви.

     Более того, Никон проявлял возмутительное невежество, отвергая научные знания, ненавидел «еллинскую мудрость». Например, патриарх писал государю:

     «Христос не учил нас ни диалектике ни красноречию, потому что ритор и философ не может быть христианином. Аще кто от христиан не истощит от своего помышления всяку премудрость внешнюю и всяку память еллинских философов, не может спастися. Премудрость еллинская мати всем лукавым догматам».

     Ещё во время своей интронизации (вступления в должность патриарха) Никон вынудил царя Алексея Михайловича дать обещание не вмешиваться в дела Церкви. Царь и народ поклялись «послушати его во всѣм, яко начальника и пастыря и отца краснѣйшаго».

     И в дальнейшем Никон совершенно не стеснялся в методах борьбы со своими оппонентами. На соборе 1654 года он публично избил, сорвал мантию, а затем без соборного решения единолично лишил кафедры и сослал противника богослужебной реформы епископа Павла Коломенского. Впоследствии тот был убит при невыясненных обстоятельствах. Современники не без основания полагали, что именно Никон подослал к Павлу наёмных убийц.

     Во всё время своего патриаршества Никон постоянно выражал неудовольствие вмешательством светского правительства в церковное управление. Особенный протест вызвало принятие Соборного уложения 1649 года, умалявшего статус духовенства, ставившего Церковь фактически в подчинение государству. Это нарушало Симфонию властей — принцип сотрудничества светской и духовной власти, описанный еще византийским императором Юстинианом I, который поначалу стремились осуществить царь и патриарх. Например, доходы от монастырских вотчин переходили к созданному в рамках Уложения Монастырскому приказу, т.е. поступали уже не на нужды Церкви, а в государственную казну.

     Трудно сказать, что именно стало основным «камнем преткновения» в ссоре царя Алексея Михайловича и патриарха Никона. Сегодня все известные причины выглядят смешными и более напоминают конфликт двух детишек в детском садике – «не играй в мои игрушки и не писай в мой горшок!» Но не следует забывать, что Алексей Михайлович, по оценкам многих историков, был довольно прогрессивным правителем. Для своего времени он слыл человеком образованным, кроме того, недурно воспитанным. Возможно, повзрослевшему государю просто надоели капризы и выходки мужлана-патриарха. В своём стремлении к управлению государством Никон утратил всякое чувство меры: оспаривал решения царя и Боярской Думы, любил устраивать публичные скандалы, выказывал открытое неповиновение Алексею Михайловичу и его приближённым боярам.

     «Видишь ли, государь, - обращались к Алексею Михайловичу недовольные самовластием патриарха, - что он возлюбил стоять высоко и ездить широко. Управляет этот патриарх вместо Евангелия бердышами, вместо креста – топорками…»

     По одной из версий, после очередной ссоры с патриархом, Алексей Михайлович запретил ему «писаться великим государем». Никон смертельно обиделся. 10 июля 1658 года, не отказавшись от предстоятельства Русской Православной церкви, он снял с себя патриарший клобук и самовольно удалился пешком в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, который сам основал в 1656 году и имел в своей личной собственности. Патриарх надеялся, что царь быстро раскается в своём поведении и призовёт его обратно, но этого не случилось. В 1666 году Никон был официально лишён патриаршества и монашества, осуждён и сослан под строгий надзор в Кирилло-Белозерский монастырь. Светская власть одержала победу над духовной. Староверы подумали, что возвращается их время, но ошиблись - поскольку реформа полностью отвечала интересам государства, она стала проводиться и дальше, только под руководством царя.

     Собор 1666-1667 годов завершил торжество никониан и грекофилов. Собор отменил решения Стоглавого собора 1551 года, признав, что Макарий с иными московскими иерархами «мудрствовал невежеством своим безрассудно». Именно собор 1666-1667 годов, на котором были преданы анафеме ревнители старого московского благочестия, положил начало русскому расколу. Отныне все несогласные с введением новых деталей исполнения обрядов подлежали отлучению от церкви. Они получили название раскольников, или староверов и подверглись жестоким репрессиям со стороны властей.

Раскол

     Между тем, движение за «старую веру» (старообрядчество) началось задолго до Собора. Оно зародилось ещё при патриаршестве Никона, сразу после начала «справы» церковных книг и представляло собой, прежде всего, сопротивление тем методам, которыми патриарх насаждал «сверху» греческую учёность. Как отмечали многие известные историки и исследователи (Н.Костомаров, В.Ключевский, А. Карташев и др.), раскол в русском обществе XVII века фактически являл собой противопоставление «духа» и «интеллекта», истинной веры и книжной учёности, народного самосознания и государственного произвола.

     Сознание русского человека не было подготовлено к тем крутым переменам в обрядности, которые проводились церковью под руководством Никона. Для абсолютного большинства населения страны долгие века христианская вера заключалась, прежде всего, в обрядовой стороне и верности церковным традициям. Священники подчас и сами не понимали сущности и коренных причин проводимой реформы, а объяснить им, конечно, никто ничего не удосужился. Да и возможно ли было объяснение сути перемен широким массам, когда и сами священнослужители в деревнях не обладали большой грамотностью, являясь плоть от плоти и кровь от крови такими же крестьянами? Целенаправленная пропаганда новых идей отсутствовала вовсе.

     Поэтому низы встретили нововведения «в штыки». Старые книги частенько не отдавали, прятали их. Крестьяне бежали с семьями в леса, скрываясь, от никоновых «новин». Иногда старые книги местные прихожане не отдавали, поэтому кое-где применяли силу, происходили драки, заканчивавшиеся не только увечьями или ушибами, но и убийствами. Усугублению ситуации способствовали ученые «справщики», порой прекрасно знавшие греческий язык, но в недостаточной степени владевшие русским. Вместо грамматического исправления старого текста, они давали новые переводы с греческого языка, незначительно отличавшиеся от старых, усиливая и без того сильное раздражение у крестьянской массы.

     Константинопольский патриарх Паисий обратился к Никону со специальным посланием, где, одобряя реформу, проводившуюся на Руси, призывал московского патриарха смягчить меры по отношению к людям, не желающим принимать сейчас «новины».

     Даже Паисий соглашался на существование в некоторых областях и регионах местных особенностей богослужения, лишь бы вера была одна и та же. Однако в Константинополе не понимали главную из характерных черт русского человека: если запрещать (либо разрешать) – обязательно всё и вся. Принцип «золотой середины» правители судеб в истории нашей страны находили очень и очень редко.

     Первоначальная оппозиция Никону и его «нововведениям» сложилась в среде церковных иерархов и близкого ко двору боярства. «Старообрядцев» возглавил епископ Павел Коломенский и Каширский. Он был избит Никоном публично на соборе 1654 года и сослан в Палеостровский монастырь. После ссылки и гибели епископа Коломенского движение за «старую веру» возглавили несколько клириков: протопопы Аввакум, Логгин Муромский и Даниил Костромской, поп Лазарь Романовский, поп Никита Добрынин по прозвищу Пустосвят и др. В светской среде несомненными лидерами старообрядцев можно считать боярыню Феодосью Морозову и её сестру Евдокию Урусову – близких родственниц самой государыни.

Боярыня Морозова, В.И. Суриков, 1887
Боярыня Морозова
Василий Суриков, 1887

Аввакум Петров

     Одним из самых ярких «вождей» раскольнического движения по праву считается протопоп Аввакум Петров (Аввакум Петрович Кондратьев), некогда бывший приятелем будущего патриарха Никона. Так же как и Никон, Аввакум вышел из народных «низов». Он сперва был приходским священником села Лопатицы Макарьевского уезда Нижегородской губернии, затем протопопом в Юрьевце-Повольском. Уже здесь Аввакум проявлял свой не знающий ни малейших уступок ригоризм, который впоследствии сделал всю его жизнь цепью сплошных мучений и гонений. Активная нетерпимость священника к любым уклонениям от канонов православной веры не раз приводила его к конфликтам с местной светской властью и паствой. Она же вынуждала Аввакума спасаться бегством, бросив приход, искать защиты в Москве, у своих приятелей, которые были близки ко двору: протопопа Казанского собора Ивана Неронова, царского духовника Стефана Вонифатьева и самого патриарха Никона. В 1653 году Аввакум, принимавший участие в работе по сверке духовных книг, рассорился с Никоном и стал одной из первых жертв никонианской реформы. Патриарх, применяя насилие, пытался заставить протопопа принять его обрядовые нововведения, но тот отказался. Характеры Никона и его противника Аввакума были во многом схожими. Та резкость и нетерпимость, с которой патриарх боролся за свои реформаторские начинания, столкнулись с такой же нетерпимостью ко всему «новому» в лице его оппонента. Патриарх хотел расстричь непокорного священнослужителя, но за Аввакума вступилась царица. Дело кончилось ссылкой протопопа в Тобольск.

     В Тобольске повторилась та же история, что в Лопатицах и Юрьевце-Повольском: у Аввакума вновь произошёл конфликт с местными властями и паствой. Публично отвергая церковную реформу Никона, Аввакум обрёл славу «непримиримого борца» и духовного лидера всех несогласных с никонианскими нововведениями.

     После утраты Никоном своего влияния, Аввакум был возвращён в Москву, приближен ко двору и всячески обласкан самим государем. Но вскоре Алексей Михайлович понял, что протопоп вовсе не личный враг низложенного патриарха. Аввакум был принципиальным противником церковной реформы, а, следовательно – противником власти и государства в этом вопросе. В 1664 году протопоп подал царю резкую по форме челобитную, в которой настойчиво требовал свернуть реформу церкви и вернуться к старой обрядовой традиции. За это он был сослан в Мизень, где пробыл полтора года, продолжая свою проповедь и поддерживая своих приверженцев, разбросанных по всей России. В своих посланиях Аввакум именовал себя «рабом и посланником Исуса Христа», «протосингелом российской церкви».

Сожжение протопопа Аввакума, старообрядческая икона
Сожжение протопопа Аввакума,
старообрядческая икона

     В 1666 году Аввакума привезли в Москву, где 13 (23) мая после тщетных увещеваний на соборе, собравшемся для суда над Никоном, его расстригли и «опроклинали» в Успенском соборе за обедней. В ответ на это протопоп тут же заявил, что сам налагает анафему на всех архиереев- приверженцев никонианского обряда. После этого расстриженного протопопа отвезли в Пафнутьев монастырь и там, «заперши в темную палатку, скованна, держали год без мала».

     Расстрижение Аввакума было встречено большим возмущением и в народе, и во многих боярских домах, и даже при дворе, где у ходатайствовавшей за него царицы было в его день расстрижения «великое нестроение» с царём.

     Аввакума вновь уговаривали уже перед лицом восточных патриархов в Чудове монастыре («ты упрям; вся-де наша Палестина, и Серби, и Албансы, и Валахи, и Римляне, и Ляхи, все-де тремя персты крестятся; один-де ты стоишь на своем упорстве и крестишься двема персты; так не подобает»), но он твёрдо стоял на своём.

Мясоедов П.Е. Сожжение протопопа Аввакума,1897
   Сожжение протопопа Аввакума, как представлял его себе художник П.Е. Мясоедов (1897), однако, в отличие от Западной Европы, на Руси приговорённых к сожжению казнили не на кострах, а в срубах, что позволяло избежать превращения подобных казней в массовые зрелища.

     В это время его соратников казнили. Аввакум же был наказан кнутом и сослан в Пустозёрск на Печоре. При этом ему не вырезали языка, как Лазарю и Епифанию, с которыми он и Никифор, протопоп симбирский, были сосланы в Пустозёрск.

     14 лет он просидел на хлебе и воде в земляной тюрьме в Пустозёрске, продолжая свою проповедь, рассылая грамоты и послания. Наконец, его резкое письмо к царю Фёдору Алексеевичу, в котором он критиковал Алексея Михайловича и ругал патриарха Иоакима, решило участь и его, и его товарищей: все они были сожжены в Пустозёрске.

     В большинстве старообрядческих церквей и общин Аввакум почитается как священномученник и исповедник. В 1916 году старообрядческая церковь Белокриницкого согласия причислила Аввакума к лику святых.

Соловецкое сидение

     На церковном соборе 1666-1667 годов один из предводителей соловецких раскольников Никандр избрал иную, чем Аввакум, линию поведения. Он притворно выразил согласие с постановлениями собора и получил разрешение вернуться в обитель. Однако по возвращению скинул греческий клобук, опять надел русский и стал во главе монастырской братии. Царю была отправлена знаменитая «Соловецкая челобитная», излагавшая кредо старой веры. В другой челобитной монахи бросили прямой вызов светской власти: "Вели, государь, на нас свой царский меч прислать и от сего мятежного жития преселити нас на оное безмятежное и вечное житие".

Чёрный собор. Восстание соловецкого монастыря против новопечатных книг в 1666 году, С. Милорадович, 1885
Чёрный собор. Восстание соловецкого монастыря против новопечатных книг в 1666 году
С. Милорадович, 1885

     С. М. Соловьев писал: "Монахи вызывали мирскую власть на тяжелую борьбу, выставляя себя беззащитными жертвами, без сопротивления подклоняющими головы под меч царский. Но когда в 1668 году под стенами монастыря явился стряпчий Игнатий Волохов с сотнею стрельцов, то вместо покорного подклонения голов под меч встречен был выстрелами. Такому ничтожному отряду, какой был у Волохова, нельзя было одолеть осажденных, у которых были крепкие стены, множество запасов, 90 пушек. "

     «Соловецкое сидение» (осада монастыря правительственными войсками) затянулась на восемь лет (1668 - 1676 гг.) В первое время власти не могли послать больших сил на Белое море из-за движения Стеньки Разина. После подавления бунта под стенами Соловецкого монастыря появился большой стрелецкий отряд, начался обстрел обители. Осажденные отвечали меткими выстрелами, а игумен Никандр кропил пушки святой водой и приговаривал: «Матушки мои галаночки! надежда у нас на вас, вы нас обороните!»

     Но в осажденном монастыре вскоре начались разногласия между умеренными и сторонниками решительных действий. Большинство монахов надеялось на примирение с царской властью. Меньшинство во главе с Никандром и миряне - "бельцы" во главе с сотниками Ворониным и Самко требовали "за великого государя богомолие отставить", а про самого царя говорили такие слова, что "не только написать, но и помыслить страшно". В монастыре перестали исповедоваться, причащаться, отказались признавать священников. Эти разногласия предопределили падение Соловецкого монастыря. Стрельцам никак не удавалось взять его штурмом, но перебежчик монах Феоктист указал им отверстие в стене, заложенное камнями. В ночь на 22 января 1676 года, в сильную метель, стрельцы разобрали камни и проникли в монастырь. Защитники обители погибли в неравном бою. Одних зачинщиков восстания казнили, других отправили в ссылку.

Итоги

     Непосредственным поводом для Раскола послужила книжная реформа и незначительные изменения некоторых обрядов. Однако настоящие, серьезные причины лежали гораздо глубже, коренясь в основах русского религиозного самосознания, а также в основах формирующихся отношений между обществом, государством и православной церковью.

     В отечественной историографии, посвящённой российским событиям второй половины XVII века, так и не сложилось чёткого мнения ни о причинах, ни о результатах и последствиях такого явления, как Раскол. Историки церкви (А. Карташев и др.) склонны видеть основную причину этого явления в политике и действиях самого патриарха Никона. То, что Никон использовал церковную реформу, в первую очередь, для усиления собственной власти, по их мнению, привело к конфликту церкви и государства. Этот конфликт сперва вылился в противостояние патриарха с монархом, а затем, после устранения Никона, расколол всё общество на два враждующих лагеря.

     Методы, которыми проводилась церковная реформа, вызвали открытое неприятие со стороны народных масс и большей части священнослужителей.

     Для устранения поднявшейся в стране смуты, был созван Собор 1666-1667 годов. Этот собор осудил самого Никона, но признал его реформы, т.к. они на тот момент соответствовали государственным целям и задачам. Тот же Собор 1666-1667 года вызвал на свои заседания главных распространителей Раскола и проклял их верования как «чуждые духовного разума и здравого смысла». Некоторые раскольники подчинились увещеваниям Церкви и принесли покаяние в своих заблуждениях. Другие - остались непримиримыми. Определение собора, в 1667 году положившего клятву на тех, кто из-за приверженности неисправленным книгам и мнимо-старым обычаям является противником церкви, решительно отделило последователей этих заблуждений от церковной паствы, фактически поставив этих людей вне закона.

     Раскол долго ещё тревожил государственную жизнь Руси. Восемь лет (1668 – 1676 гг.) тянулась осада Соловецкого монастыря. Через шесть лет возник раскольнический бунт в самой Москве, где сторону старообрядцев приняли, было, стрельцы под начальством князя Хованского. Прения о вере, по требованию восставших, проводились прямо в Кремле в присутствии правительницы Софии Алексеевны и патриарха. Стрельцы, однако, стояли на стороне раскольников всего один день. Уже на следующее утро они принесли царевне повинную и выдали зачинщиков. Казнены были предводитель старообрядцев поп-расстрига Никита Пустосвят и князь Хованский, замышлявшие поднять новый раскольничий мятеж.

     На этом прямые политические следствия Раскола заканчиваются, хотя раскольничьи смуты долго еще вспыхивают то тут, то там - по всем необъятным просторам русской земли. Раскол перестает быть фактором политической жизни страны, но как душевная незаживающая рана - накладывает свой отпечаток на всё дальнейшее течение русской жизни.

     Противостояние «духа» и «здравого смысла» заканчивается в пользу последнего уже в начале нового XVIII века. Изгнание раскольников в глухие леса, преклонение церкви перед государством, нивелирование её роли в эпоху петровских преобразований привели в конечном итоге к тому, что церковь при Петре I стала всего-навсего государственным учреждением (одной из коллегий). В XIX веке она и вовсе утратила своё влияние на образованное общество, одновременно дискредитировав себя в глазах широких народных масс. Раскол между церковью и обществом всё более углублялся, вызывая появление многочисленных сект и религиозных течений, призывающих к отказу от традиционного православия. Л.Н.Толстой – один из наиболее прогрессивных мыслителей своего времени – создаёт своё учение, снискавшее множество последователей («толстовцев»), отвергающих церковь и всю обрядовую сторону богослужения. В XX веке полная перестройка общественного сознания и слом старой государственной машины, к которой так или иначе принадлежала православная церковь, привели к репрессиям и гонениям на священнослужителей, повсеместному разрушению храмов, сделали возможной кровавую вакханалию воинствующего «атеизма» советской эпохи…

Елена Широкова


Идея, дизайн и движок сайта: Вадим Третьяков
Исторический консультант и литературный редактор: Елена Широкова