сегодня21августа2019
Ptiburdukov.RU

   Единственный наш долг перед историей - это постоянно ее переписывать.


 
Главная
Поиск по сайту
Контакты

Литературно-исторические заметки юного техника

Хомяк Птибурдукова-внука

9 августа 1942 года (77 лет назад) состоялась Ленинградская премьера Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича


Есть в истории эпизоды, вроде бы далёкие от героики. Но они остаются в памяти величавой легендой, остаются на перекрёстке наших надежд и скорбей. Тем более, если история связана с высшим искусством – музыкой.

Этот день – 9 августа 1942 года – остался в летописи Великой Отечественной, в первую очередь, как свидетельство о несокрушимом ленинградском характере. В этот день состоялась Ленинградская, блокадная премьера Седьмой симфонии Дмитрия Дмитриевича Шостаковича.

«Ленинградская симфония», программа 1942 года

Над своей главной симфонией Дмитрий Шостакович работал в первые недели Блокады, а завершил её в Куйбышеве. На нотных страницах то и дело появлялась пометка – ВТ, воздушная тревога. Тема нашествия из Ленинградской симфонии стала одним из музыкальных символов нашей страны, её истории. Она звучит как реквием по жертвам Ленинградской блокады, как гимн тем, кто «Бился на Ладоге, дрался на Волхове, не отступил ни на шаг!».

Дмитрий Шостакович дежурит на крыше

Блокада продолжалась около 900 дней - с 8 сентября 1941 по 27 января 1944 года. За это время на город было сброшено 107 тысяч авиабомб, выпущено около 150 тысяч снарядов. Только по официальным данным там умерли от голода 641 тысяч ленинградцев, погибли от бомбежек и обстрелов около 17 тысяч человек, около 34 тысяч были ранены.

Лязгающая, «железная» музыка – образ беспощадной силы. Перевёрнутое болеро, в котором столько же простоты, сколько сложности. Ленинградские радиорепродукторы передавали монотонный стук метронома – он многое подсказывал композитору.

Вполне вероятно, что идею «Нашествия» Шостакович нашёл ещё до войны: эпоха предоставляла достаточно материала для трагических предчувствий. Но симфония родилась в дни войны, и образ осаждённого Ленинграда придал ей вечный смысл.

Уже в июне 1941-го Шостакович осознавал, что начинаются роковые дни, быть может, главной схватки в истории. Он несколько раз пытался добровольцем пойти на фронт. Казалось, что там он нужнее. Но 35-летний композитор уже оседлал мировую славу, власти знали об этом. И Ленинграду, и стране он был необходим как композитор. По радио звучали не только новые произведения Шостаковича, но и его патриотические воззвания – сбивчивые, но заострённо искренние.

В первые дни войны Шостакович пишет песню «Клятва наркому». Вместе с другими добровольцами он роет укрепления под Ленинградом, ночами дежурит на крышах, гасит зажигательные бомбы. На обложке журнала «Тайм» выйдет портрет композитора в каске пожарного.

Портрет композитора Дмитрия Шостаковича в  каске пожарного на обложке журнала «Тайм», 1942

Этим героическим городским будням посвящена одна из песен Шостаковича на стихи Светлова – «Фонарик». Правда, Светлов писал о Москве:

      Бессменный часовой
      Все ночи до зари,
      Мой старый друг – фонарик мой,
      Гори, гори, гори!
      Помню время сумрака туманного,
      Тех ночей мы помним каждый час, –
      Узкий луч фонарика карманного
      В ночи те ни разу не погас.

Первую часть симфонии он представил небольшой дружеской аудитории в прифронтовом Ленинграде. Жена композитора писала:

«Вчера, под грохот зениток, в небольшой компании композиторов Митя… сыграл две первые части 7-ой симфонии…
Вполне вероятно, что идею «Нашествия» Шостакович нашёл ещё до войны: эпоха предоставляла достаточно материала для трагических предчувствий. Но симфония родилась в дни войны, и образ осаждённого Ленинграда придал ей вечный смысл.
14 сентября все же состоялся оборонный концерт при переполненном зале. Митя играл свои прелюдии…
Как я молю Бога, чтоб он сохранил его жизнь… У меня в минуты опасности обычно вырастают крылья и помогают мне преодолевать невзгоды, но все же я становлюсь никуда не годной и плаксивой старухой…
Враг бесчинствует сейчас в Ленинграде, но все мы пока живы и здоровы…»

В конце октября их эвакуировали из Ленинграда. По дороге Шостакович едва не потерял партитуру… Каждый день ему вспоминался Ленинград: «С болью и гордостью смотрел я на любимый город. А он стоял, опаленный пожарами, закаленный в боях, испытавший глубокие страдания войны, и был еще более прекрасен в своем суровом величии». И снова рождалась музыка: «Как было не любить этот город… не поведать миру о его славе, о мужестве его защитников. Моим оружием была музыка». 5 марта 1942 года, в Куйбышеве, состоялась премьера симфонии, ее исполнил оркестр Большого театра под управлением Самуила Самосуда. Несколько позже Седьмая симфония прозвучала и в Москве. Но ещё до этих блистательных концертов о новой симфонии на всю страну с жаром писал Алексей Толстой. Так начиналась большая слава Ленинградской…

Крупнейшие американские дирижеры - Леопольд Стоковский и Артуро Тосканини (Симфонический оркестр Нью-Йоркского радио - NBC), Сергей Кусевицкий (Бостонский симфонический оркестр), Юджин Орманди (Филадельфийский симфонический оркестр), Артур Родзинский (Кливлендский симфонический оркестр) обратились во Всесоюзное общество культурной связи с заграницей (ВОКС) с просьбой срочно самолетом выслать в Соединенные штаты четыре экземпляра фотокопий нот «Седьмой симфонии» Шостаковича и запись на пленку исполнения симфонии в Советском Союзе. Они сообщили, что «Седьмая симфония» будет готовиться ими одновременно и первые концерты состоятся в один и тот же день - случай беспрецедентный в музыкальной жизни США. Такой же запрос пришел из Англии. Партитуру симфонии отправили в Соединённые Штаты военным самолётом, и первое исполнение «Ленинградской» симфонии в Нью-Йорке транслировали радиостанции США, Канады и Латинской Америки. Ее услышали около 20 миллионов человек.

9 июля 1942 года Седьмая симфония исполнялась в Новосибирске оркестром Ленинградской филармонии под управлением Евгения Александровича Мравинского. Шостакович приехал в Новосибирск и участвовал в репетициях. 20 декабря 1942 года в г. Белебей (Башкирия) Шостакович присутствовал на исполнении первой части Седьмой симфонии в переложении для духового оркестра Ивана Васильевича Петрова.

Но с особым нетерпением «свою» Седьмую симфонию ждали в блокадном Ленинграде. 2 июля 1942 года двадцатилетний летчик лейтенант Литвинов под сплошным огнем немецких зениток, прорвав огненное кольцо, доставил в блокадный город медикаменты и четыре объемистые нотные тетради с партитурой Седьмой симфонии. На аэродроме их уже ждали и увезли, как величайшую драгоценность. А что же случилось 9 августа 1942-го? По плану гитлеровского командования в этот день Ленинград должен был пасть, у них даже были заготовлены пригласительные билеты на банкет в ресторане гостиницы «Астория».

Дирижёр Карл Ильич Элиасберг (немец по национальности) с превеликим трудом собрал оркестр в блокадном городе. Во время репетиций музыкантам выделили дополнительные пайки. Ударника Жаудата Айдарова Карл Ильич отыскал в мертвецкой, заметил, что пальцы музыканта слегка шевельнулись. “Он же живой!” – собравшись с силами, крикнул дирижер, и спас музыканта. Без Айдарова симфония в Ленинграде не состоялась бы – ведь именно он должен был выбивать барабанную дробь в “теме нашествия”.

Дирижёр Карл Ильич Элиасберг с оркестром во время репетиции Седьмой симфонии, Ленинград, 1942

Дирижёр Карл Ильич Элиасберг с оркестром во время репетиции Седьмой симфонии, Ленинград, 1942.

Карл Ильич Элиасберг руководил симфоническим оркестром Ленинградского радиокомитета – единственным, который не покидал северную столицу во дни блокады.

Специальным самолетом, прорвавшимся в город сквозь огненное кольцо, в город доставили партитуру симфонии, на которой была авторская надпись: «Посвящается городу Ленинграду». Для исполнения были собраны все музыканты, еще оставшиеся в городе. Их оказалось всего лишь пятнадцать, остальных унёс первый год блокады, а требовалось не менее ста!

И вот зажглись хрустальные люстры в зале Ленинградской филармонии. Музыканты в потрепанных пиджаках и гимнастерках, публика в ватниках… Только Элиасберг – со впалыми щеками, но в белой манишке, при бабочке. Войскам Ленинградского фронта был отдан приказ: ”Во время концерта ни одна бомба, ни один снаряд не должны упасть на город”. И город внимал великой музыке. Нет, это была не погребальная песнь Ленинграду, но музыка непоборимой силы, музыка будущей Победы. Восемьдесят минут израненный город прислушивался к музыке.

Через громкоговорители концерт транслировали по всему Ленинграду. Его слышали и немцы на передовой. Элиасберг вспоминал: «Отзвучала симфония. В зале раздались аплодисменты… Я прошел в артистическую… Вдруг все расступились. Быстро вошел М. Говоров. Он очень серьезно, сердечно говорил о симфонии, а уходя сказал как-то таинственно: «Наших артиллеристов тоже можно считать участниками исполнения». Тогда, честно говоря, я не понял этой фразы. И только много лет спустя узнал, что М. Говоров (будущий маршал Советского Союза, командующий Ленинградским фронтом) отдал приказ, на время исполнения симфонии Д.Д. Шостаковича, нашим артиллеристам вести интенсивный огонь по вражеским батареям и принудить их к молчанию. Я думаю, что в истории музыки такой факт – единственный».

«Нью-Йорк Таймс» писала: «Симфония Шостаковича была равносильна нескольким транспортам с вооружением». Бывшие офицеры Вермахта после войны разыскали Элиасберга и признались ему: «Тогда, 9 августа 1942 года, мы поняли, что проиграем войну». «Мы слушали симфонию в тот день. Именно тогда, 9 августа 1942 года стало ясно, что война нами проиграна. Мы ощутили вашу силу, способную преодолеть голод, страх, даже смерть». А симфония с тех пор так и называется – Ленинградская.


Идея, дизайн и движок сайта: Вадим Третьяков
Исторический консультант и литературный редактор: Елена Широкова