сегодня17августа2017
Ptiburdukov.RU

   Если ты рождён без крыльев, не мешай им расти.


 
Главная
Поиск по сайту
Контакты

Литературно-исторические заметки юного техника

Хомяк Птибурдукова-внука

Самозванцы и самозванки в русской истории


Феномен самозванства – одна из самых дискуссионных и загадочных проблем российской истории. Истинные корни этого явления, характерного не только для России, но и многих других европейских и азиатских стран, до сих пор не выяснены.

Что касается русских «самозванцев» XVII-XVIII веков, то в дореволюционной народническо-либеральной историографии, равно как и в советских исторических изысканиях, самозванчество пытались объяснить борьбой народных масс против их угнетения феодальной верхушкой, связать его с народным сопротивлением государственной политике закрепощения крестьянства, классовой борьбой и т.д. Недаром практически все появления самозванцев в России сопровождались крестьянскими войнами, государственными переворотами, общей социальной нестабильностью.

Современный взгляд на феномен самозванства несколько шире. Многие исследователи отмечали непосредственную связь русского самозванчества с национальным менталитетом. Настойчивое стремление народа к обожествлению царской власти несколько веков к ряду приводило к тому, что подданные сами создавали в своём воображении образ идеального монарха, который установит «царство божие на земле». Такой монарх должен править мудро и справедливо, учитывая интересы всех социальных групп.

Известно, что и русские самодержцы любили «поиграть в самозванцев», усаживая вместо себя на трон шутов-заместителей. Иван Грозный «отдавал» царский престол татарину Семеону Бекбулатовичу, Пётр I уступал своё место «князю-кесарю» Ю.Ромодановскому. «Заместители» пародировали образ действий правителя и принимали всю критику в его адрес. Всё это проделывалось то ли в шутку, то ли всерьёз: исполнялся определённый ритуал, и участвовать в нём должен был весь двор, а то и вся страна.

Когда же назревали исторические условия (династический кризис, недовольство населения, падение авторитета государственной власти и т.п.) самозванцы являлись уже сами собой и в таком количестве, что для борьбы с ними у законных правителей подчас не хватало ни военных, ни политических сил.

Особенности русского менталитета испокон веков позволяли любому авантюристу, сумевшему талантливо пообещать исполнение всех народных чаяний, оказаться на самой вершине государственной власти. И если в XVII -XVIII веках такому авантюристу-самозванцу нужна была хотя бы легенда о его принадлежности к царской династии (Лжедмитрии I,II,III, различные «царевичи» и «царевны»), то в XX веке, когда династия была уже окончательно дискредитирована, Ленину и Троцкому потребовались совсем другие «легенды»…

Сколько было самозванцев?

Писатель В.Г. Короленко когда-то пришёл к выводу, что «Россия вообще страна самозванцев». «Самозванец», т.е. человек, который выдаёт себя за кого-то другого, посредством присвоения чужого имени, титула или звания, чувствует себя на бескрайних просторах России совершенно свободно. Не случайны в русской литературе явления Хлестакова – ничтожества, выдающего себя за важного человека; Чичикова, который скупает «мёртвых душ», чтобы таким образом придать себе вес в обществе. Даже героиня Отечественной войны 1812 года, первая русская женщина-офицер Надежда Дурова, и та вынуждена была стать самозванкой, чтобы изменить свою личную судьбу.

Если же брать во внимание только тех самозванцев, что выдавали себя за членов царствующей династии - претендентов на российский престол, то и их точное количество подсчитать совершенно невозможно.

Современные историки располагают далеко не полным «списком» известных русских самозванцев XVII-XX веков, о которых сохранились внятные упоминания в различных источниках:

  1. «князь» Иван – предполагаемый «сын» Ивана Грозного от Анны Колтовской;

  2. «царевич» Лаврентий - «внук» Ивана Грозного, «сын» убитого им царевича Ивана;

  3. целый выводок предполагаемых «царевичей» - сыновей царя Фёдора Иоанновича: два Петра, Август, Василий, Лавр, Семён (Семеон), Клементий, Ероша и Мартынка. (Фёдор Иоаннович, как известно, с трудом смог стать отцом только одной умершей в раннем детстве царевны Феодосии).

  4. Три Лжедмитрия (I, II, III)

  5. «чудом спасшийся» от расправы в Москве царевич Фёдор Годунов;

  6. Два лже-Ивашки - «сыновья» Лжедмитрия I и Марины Мнишек;

  7. Иоанн - «сын» царя Василия Шуйского;

  8. «царевич» Симеон - «сын» Алексея Михайловича;

  9. Пётр и Алексей - «сыновья» Петра I;

  10. череда «Петров III»;

  11. адъютант Опочинин - «сын» Елизаветы Петровны и английского короля, якобы приезжавшего в Россию инкогнито;

  12. княжна Тараканова - «дочь» Елизаветы Петровны;

  13. отставной солдат Николай Степанов - «сын» Екатерины II;

  14. «сын» Павла I - великий князь Константин Павлович;

  15. лже-княгиня Лович «жена» Константина Павловича;

  16. «дети» Николая II, спасшиеся от расстрела в Екатеринбурге. Всего, по разным подсчётам, под именами «царских детей» выступало около 230 самозванцев. Особенно многочисленны самозванки, фигурировавшие в разное время под именем младшей дочери императора Анастасии. Немало было и других «дочерей»: великие княжны Ольга, Татьяна. Мария. К той же группе относятся лже-царевичи Алексеи.

Мы остановимся на характеристике лишь тех самозванцев, которые оставили наиболее яркий след в истории России и вызвали небезынтересные дискуссии в отечественной и зарубежной историографии.

Лжедмитрий I

Лжедмитрий I
Лжедмитрий I

Лжедмитрий I – наиболее дискуссионная, таинственная и неоднозначная фигура эпохи Смутного времени. Он стал единственным «самозванцем» в истории России, которому удалось занять царский трон и около года быть вполне легитимным правителем страны. Лжедмитрий I стал также и единственным самозванцем, о личности и «самозванстве» которого и по сей день не затихают споры в научных кругах. Крайне противоречивы оценки его деятельности как правителя современниками и последующими историками. Несмотря на всестороннюю изученность эпохи Смутного времени, именно с Лжедмитрием I связано наибольшее количество и по сей день неразрешённых вопросов: кем на самом деле являлся этот самозванец? Какие именно силы способствовали его восхождению на престол? Мог ли Лжедмитрий, при счастливом стечении обстоятельств, стать основателем новой династии? Какова бы тогда была альтернатива исторического пути России? и т.д., и т.п.

Предыстория Лжедмитрия I

Явлением Лжедмитрия I Москва была обязана таинственной гибели последнего Рюриковича – царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного. Обстоятельства и истинная причина смерти царевича до сих пор являются объектом споров и исследований не только русских, но и зарубежных историков.

В отечественной историографии существуют три версии:

  1. Дмитрий погиб в результате несчастного случая, в припадке эпилепсии наткнувшись на нож;

  2. Было совершено намеренное убийство по приказу Бориса Годунова или кого-то из представителей боярской олигархии;

  3. Вместо царевича был убит другой мальчик, а сама инсценировка смерти наследника в припадке мнимой эпилепсии была организована окружением вдовствующей царицы. Бояре Нагие, отстранённые от власти Годуновым, якобы рассчитывали впоследствии «вернуть» законного наследника и разделаться со своим обидчиком при помощи поляков.

Как бы там ни было, но факт устранения Дмитрия повлёк за собой конец династии Рюриковичей и появление «боярских» царей, выбранных из среды высших бояр: Бориса Годунова и Василия Шуйского. По народному убеждению, это всё были «неприродные» цари, а настоящего царевича извели злые бояре. Немало способствовали рождению мифа и антикрестьянские меры, принятые Борисом Годуновым в годы его правления: отмена права свободного перехода крестьян от владельца к владельцу в Юрьев день и указ о пятилетнем сыске беглых – эта мера была особенно неприятна казачеству.

Слухи о том, что царевич жив, появились сразу же после смерти Фёдора Иоанновича в 1598 году. Говорили, что в Смоленске видели какие-то письма от Дмитрия. Эти слухи и толки были на редкость противоречивыми. Одни говорили, будто в Смоленске были подобраны письма от Дмитрия, известившие жителей, что «он уже сделался великим князем» на Москве. Другие говорили, что появился не царевич, а самозванец, «во всём очень похожий на покойного князя Дмитрия». Борис Годунов будто бы хотел выдать самозванца за истинного царевича, чтобы добиться его избрания на трон, если не захотят избрать его самого.

После избрания Бориса молва о самозванном царевиче смолкла. Зато слух о спасении истинного Дмитрия – «доброго царя» в народе получил самое широкое распространение.

Явление Лжедмитрия I

В 1602 году в Речи Посполитой объявился человек, выдававший себя за чудом уцелевшего царевича Дмитрия, сына Ивана IV. Существует не менее десятка легенд о том, при каких обстоятельствах «царевич» решил открыться своим польским покровителям. По одной из наиболее известных версий, умирающий слуга пана Адама Вишневецкого исповедался священнику, открыв ему, что он – сын русского царя. Вишневецкий вылечил царевича, ввёл его в круг польской шляхты, представил ко двору Сигизмунда III.

Из сохранившихся источников (в частности – дневников Марины Мнишек и грамот самого Лжедмитрия I, хранящихся в архиве Ватикана) известно, что человек, представленный Мнишикам и польскому королю как царевич Дмитрий, поведал несколько совершенно неправдоподобных версий своего «чудесного спасения». Ни одна из них не имела ничего общего с тем, что на самом деле произошло в Угличе в 1591 году.

Но для поляков, получивших в свои руки такой козырь, это было совершенно неважно.

О том, что самозванец был подготовлен русскими боярами, а польская шляхта и иезуиты только воспользовались им в своих интересах, русские историки заговорили еще в XVIII-XIX веках. М.М. Щербатов, С.М. Соловьёв, Н.И.Костомаров, В.О. Ключевский, С.Ф. Платонов однозначно считали самозванца орудием в борьбе боярских кланов с Борисом Годуновым и между собой.

По одной из самых распространённых версий, поддержанной рядом виднейших российских историков, под личиной самозванца скрывался Юрий (Григорий) Отрепьев - служилый человек из двора опальных бояр Романовых, постригшийся в монахи Чудова монастыря, а затем бежавший в Литву.

Не исключено, что Лжедмитрий I был прямым ставленником бояр Романовых, роль которых в истории Смуты трактуется историками весьма двусмысленно. В пользу этой версии говорит целый ряд фактов. Например, опальный боярин Фёдор Никитич (Филарет), отец будущего царя Михаила Романова, был произведён Лжедмитрием I в митрополиты. Он был виднейшим лицом и в Тушинском лагере, а затем возглавил посольство в Польшу, целью которого было ускорить коронацию царевича Владислава – одного из реальных претендентов на русский престол.

Уйти в монастырь Отрепьева заставили гонения на Романовых, начатые Борисом Годуновым в 1600 году. Боярский слуга испугался виселицы и постригся в монахи.

Р.Г. Скрынников пишет: «В царствование Романовых было небезопасно или, во всяком случае, неприлично вспоминать этот факт из биографии «вора» и богоотступника, вследствие этого история пострижения Юрия Отрепьева получила совершенно превратное истолкование в летописных сочинениях».

С.Ф. Платонов также указывает, что Лжедмитрий I в числе своих благодетелей, помогавших ему скрываться от Годунова, назвал Б. Бельского и Щелкановых, и действительно отличил их, так же как и Романовых, когда пришёл к власти.

Поход на Москву

Поначалу польский король Сигизмунд III помогал самозванцу тайно. Лжедмитрию, принявшему католичество, с помощью сандомирского воеводы Юрия Мнишека, на дочери которого - Марине - он обещал жениться, удалось собрать отряд наёмников из 4 тыс. человек. В октябре 1604 года Лжедмитрий вступил в южные окраины, охваченные волнениями и восстаниями. На сторону самозванца перешёл ряд городов, он получил пополнение отрядами запорожских и донских казаков, а также местных повстанцев. К началу 1605 года под знаменами «царевича» собралось более 20 тыс. человек.

21 января 1605 года в окрестностях села Добрыничи Камарицкой волости произошло сражение между отрядами самозванца и царским войском во главе с князем Мстиславским. Разгром был полный: Лжедмитрий I чудом спасся бегством в Путивль. Но в этот критический для самозванца момент 13 апреля 1605 года внезапно умер царь Борис Годунов, и на престол вступил его 16-летний сын Фёдор.

Боярство не признало нового царя. 7 мая на сторону Лжедмитрия перешло царское войско во главе с воеводами Петром Басмановым и князьями Голицыными. Бояре-заговорщики 1 июня 1605 года организовали государственный переворот. Царь Фёдор был свергнут с престола и задушен вместе с матерью. Москва присягнула самозванцу.

Самозванец ли?

Надо сказать, что русская столица встречала Лжедмитрия I как истинного государя. Ни один самозванец во всемирной истории не пользовался такой поддержкой. Как замечал Н.М. Карамзин, «расстрига» действовал свободно, решительно, «как бы человек, рождённый на престоле и с навыком власти». Эти и другие черты Лжедмитрия I заставляли современников (а позднее и некоторых историков) считать, что этого человека нельзя однозначно считать самозванцем. В XIX веке сторонниками версии «спасения» сына Ивана Грозного выступали такие уважаемые историки как К.Н. Бестужев-Рюмин, А.С.Суворин, К. Валишевский.

Идею о том, что «легче было спасти, чем подделать Димитрия» высказал и Н.А. Костомаров. Он не был сторонником версии об Отрепьеве, считая, что Лжедмитрий мог происходить из Западной Руси, быть сыном какого-нибудь мелкого московского дворянина или сына боярского, беглеца из Москвы. Костомаров также полагал, что этому человеку история спасения Дмитрия была передана в сильно искажённом виде, иначе самозванец, кем бы он ни был, озаботился бы оснастить свой рассказ о «спасении» более правдоподобными деталями. По крайней мере, ни к чему было рассказывать Мнишекам о «задушенном» мальчике-двойнике, если на самом деле его зарезали. С другой стороны, царевича вполне могли подменить задолго до происшествия в Угличе, и подробности смерти двойника оказались неизвестны настоящему Дмитрию.

Впрочем, версия о том, что Лжедмитрий был истинным царевичем, не пользовалась особой популярностью в XIX веке отчасти и по этическим соображениям. Как можно было допустить, чтобы истинный потомок царской династии отдал на разграбление своё отечество и надругался над православной верой, приняв католичество?

Поэтому большинство исследователей поддержали стремление отождествить Лжедмитрия I с беспринципным расстригой Отрепьевым, холопом бояр Романовых. Ни эта, ни другие версии о личности лже-царевича (а их выдвигалось не менее десятка), так и не нашли достаточного подтверждения или полного опровержения документальными данными.

Наконец, в XX веке исследователями были обнаружены сведения о том, что мать Дмитрия, царица Мария Нагая, до 1606 года заказывала поминальные заупокойные службы по своему сыну. В те времена служить о живом человеке «за упокой» просто «для отвода глаз», никто бы не решился. Следовательно, царевич был мёртв уже давно, а Лжедмитрий I – самозванец.

Царь Лжедмитрий I

Составить сколько-нибудь точное представление о правлении Лжедмитрия I не представляется возможным. После его смерти власти приказали сжечь все составленные им грамоты, указы и прочие документальные свидетельства. Тем большую ценность составляют те немногие экземпляры, которые случайно сохранились в глухих сибирских архивах, а также сведения, записанные иностранцами.

Известно, что экономическое положение страны при правлении Дмитрия значительно улучшилось, благодаря свободе обращения и торговли. Готовился единый кодекс законов, в основу которого был положен Судебник Ивана IV, был утвержден новый закон о холопах, который категорически запрещал писать кабалы на имя двух владельцев сразу.

В области внешней политики готовилась война со Швецией, поход на Азов и изгнание из устья Дона татар и турок.

Лжедмитрий, Марина и сандомирский воевода Мнишек
Лжедмитрий, Марина и сандомирский воевода Мнишек
На этой старинной гравюре Марина Мнишек изображена с младенцем; однако ребенок у нее родился от Лжедмитрия II, Лжедмитрий же на гравюре изображен похожим на Лжедмитрия I

Однако широта взглядов нового государя, его внутренняя свобода и веротерпимость, «нецарское» по российским меркам поведение и странные для Москвы причуды сразу напугали ревнителей отеческой старины. Например, перед своим дворцом Лжедмитрий поставил изваяние медного Цербера с тремя головами – «адского стража», три челюсти которого могли открываться и закрываться, издавая клацающий звук. Для средневекового мышления нет ничего невыносимее, чем встреча с явлением, не укладывавшимся в рамки своих собственных представлений. Боярская оппозиция сразу же стала обвинять царя в чернокнижии, в том, что он – чародей и еретик, заключивший союз с нечистой силой.

Масла в огонь подлила ещё и свадьба Лжедмитрия I с Мариной Мнишек, на которую съехалось огромное количество польских гостей. Очевидно, поляки-католики вели себя в Москве не совсем как гости, чем вызвали возмущение обывателей. А когда католичка Мнишек была увенчана царской короной православного государства, Москва забурлила.

17 мая 1606 года мнимый царь Дмитрий был убит боярскими заговорщиками. Согласно легенде, Марине Мнишек удалось бежать, спрятавшись под юбкой одной из своих придворных дам.

Короткое царствование Лжедмитрия I сопровождалось непрерывной борьбой за право на самостоятельные действия. Это право активно ограничивали поляки, приведшие его на трон и считавшие его своей марионеткой, это право ограничивали боярские группировки, каждая из которых стремилась использовать царя в своих целях. Он пытался лавировать между народом и боярскими кланами, он лихорадочно искал почву под ногами, пытался опереться на народные массы, на мелкое служилое дворянство, на купцов. В итоге он не смог получить поддержки ни от кого. На Руси началась Великая Смута…

Царевич Пётр Федорович

«Происхождение» этого самозванца и его судьба прекрасно известны.

В 1606 году терские и волжские казаки, собравшись на круг, решили, что раз поляки «подкинули» в Москву своего царевича, то почему бы им не выбрать и своего? Используя имя мнимого сына покойного царя Фёдора Иоанновича, они могли бы придать «легитимность» своему давно задуманному походу на Волгу за добычей. На «должность» царевича был избран молодой казак Илейка Коровин, происходивший родом из Мурома. Его назвали Петром Фёдоровичем. Была придумана легенда о «подмене» царевича Петра девочкой, известной как царевна Феодосия.

Слух о том, что на Тереке явился царевич Пётр Фёдорович, привлёк под знамена Илейки около четырех тысяч казаков. Казаки послали грамоту царю Дмитрию Ивановичу о том, что идут к нему на помощь. Самозванец в конце апреля 1606 года прислал казакам грамоту, в которой писал, что если называющий себя Петром и в самом деле царевич, то он ждёт его у себя на Москве. Встретив в Самаре грамоту от Дмитрия, «царевич Пётр» двинулся дальше, сообщая всем, что едет к своему дяде-царю. В Москву он, конечно, не собирался: там бы самозванца быстро раскусили, но, прикрываясь царской грамотой, можно было спокойно грабить волжские города.

Добравшись до Свияжска, «царевич Пётр» узнал, что «расстрига» убит, и казаки повернули назад. Хитростью проскользнув мимо Казани, разбойники поплыли далее, грабя встречные суда и прибрежные городки, затем прибыли на Дон.

В это время в Путивле князь Шаховский, ярый сторонник убитого Лжедмитрия I и активный участник самозванческой интриги, объявил жителям, что царь Дмитрий жив и находится в Польше. На эту роль ему нужен был любой самозванец.

Убийство царя в народе было однозначно воспринято как «боярская измена», а раз царя свергли бояре, значит царь пострадал за народ. Эта легенда объединила самые различные социальные слои, и началось массовое восстание, которое поспешили возглавить те же силы, что привели к власти Лжедмитрия I. В воздухе запахло добычей, и ватага «царевича Петра» устремилась в Путивль.

Войдя в город, разбойники узнали, что царь Дмитрий еще не прибыл, а всем заправляет его «воевода», некто Иван Болотников. Ранняя советская историография в своё время объявила этого более чем странного авантюриста «предводителем крестьянской войны» и «защитником угнетённых». На самом деле Болотников был таким же орудием антинациональных сил, как Лжедмитрий I и «тушинский вор». В юности Болотников попал в плен к татарам, которые продали его туркам на галеры, был освобожден из плена венецианцами, какое- то время жил в Венеции, а затем неожиданно решил вернуться в отечество через Польшу. В Польше, в Самборе, он сошелся с Михаилом Молчановым – кандидатом на роль Лжедмитрия II, которого готовило семейство Мнишек.

Молчанов предложил ему послужить против изменников-бояр, дал Болотникову денег, письмо и отправил к своему воеводе князю Шаховскому.

Появление «царевича Петра» оказало большую услугу кампании Шаховского и Болотникова. Долгожданный «царь» не являлся, и народ уже недоумевал. А тут является какое-никакое, а «лицо царской крови»…

Весной 1607 года князь Шаховский отправил «царевича Петра» с 10-тысячным войском казаков под Тулу. На пути к Туле «царевич» взял и разграбил несколько городов, причём с крайним зверством казнил попадавших в его руки московских служилых людей и воевод. Собравшиеся в Туле войска Болотникова, князя Шаховского и «царевича Петра» двинулись на Москву. Царь Василий Шуйский ждал их в Серпухове. Передовой отряд князя Телятевского, высланный Болотниковым к Оке, был разбит москвичами и отброшен. Этот успех окрылил войско Шуйского, и царь выступил из Серпухова навстречу «ворам», передовой отряд московского войска вёл князь Михаил Скопин-Шуйский. Болотников не рискнул вступать в открытый бой и заперся за стенами Тулы.

Осада города продолжалась три месяца, после чего Болотников со товарищи сдались. Болотникову выкололи глаза и утопили. А «царевича Петра», закованного в цепи, доставили в Москву, где подробно в деталях, допросили, после чего «царевич Пётр», он же Илейка Коровин Муромец, был повешен у Серпуховской заставы, близ Данилова монастыря.

Лжедмитрий II («тушинский вор»)

Кто на самом деле скрывался под именем Лжедмитрия II точно неизвестно. Большинство исследователей сходится во мнении, что этот человек был поповичем (сыном священника), вероятнее всего из Белоруссии, хотя возможно, что и из Стародуба. Впрочем, его личность для истории совершенно не важна. Лжедмитрий II был нужен польской шляхте только как символ, который на определённом этапе обеспечил интервентам поддержку населения в захватываемой ими стране.

Лжедмитрий II
Предполагаемая внешность Лжедмитрия II

Впервые Лжедмитрий II объявился в Стародубе. Сначала он выдавал себя за дядю царя Дмитрия Ивановича – боярина Андрея Нагого. Но когда в Стародуб потянулись остатки разбитого войска Болотникова, казаки и прочие желающие видеть самого царя, самозванцу ничего не оставалось, как назваться Дмитрием. Его «признал» и казачий атаман Заруцкий, прекрасно понимавший, какая игра затевается в маленьком пограничном городке.

Сам Лжедмитрий II, будучи человеком невеликого ума и простого звания, поначалу не понял, во что он ввязался. Он несколько раз пытался бежать от своих польских покровителей, но интервенты возвращали символического «царя», водворяли на место, и продолжали своё продвижение вглубь страны. По дороге к конным польским хоругвям Валавского, Рожинского, Тышкевича, Хмелевского, Хруслинского, князя Адама Вишневецкого присоединялись отряды казаков, русские и украинские разбойники и авантюристы всех мастей. Им нужен был только призрак царя, для того, чтобы под видом «спасения России» грабить её территории.

Весной 1608 года войска самозванца разбили под Болховым царскую рать. Эта победа значительно подняла авторитет Лжедмитрия II. Его армия, увеличившаяся за счет влившихся в неё сдавшихся московских служилых людей, двинулась на Москву. Сопротивления нигде не было. Люди выходили с хлебом – солью встречать законного царя.

1 июня рать самозванца подошла к Москве, но брать город штурмом польские полководцы не решились. Лжедмитрий II обосновался с войском в селе Тушино, за что и вошёл в историю под прозванием «тушинский вор».

Города Московского государства один за другим присягали царю Дмитрию: Великие Луки, Невель, Псков, Переславль – Залесский, Углич, Ростов, Ярославль, Кострома, Вологда, Владимир, Шуя, Балахна, Муром, Арзамас, Касимов. Только Нижний Новгород, Рязань, Смоленск и Коломна отказались признавать новоявленного самозванца.

Не спешили признавать Лжедмитрия II и Москве. Но в Москве не любили и Василия Шуйского. Поэтому многие бояре и люди знатных фамилий увидели, что в этой ситуации можно поживиться. Они стали «бегать» из Москвы в Тушино, где самозванный царь охотно жаловал их вотчинами и казной.

11 сентября 1608 года в Тушино приехала Марина Мнишек. Есть сведения, что жена Лжедмитрия I решила участвовать в этом «театре» не совсем добровольно. Польским воеводам и родственникам пришлось долго её убеждать, а заинтересованные лица из московского боярства посулили Мнишекам крупную сумму денег, чтобы Марина публично признала в Лжедмитрии II своего мужа.

К тому времени в Тушинском лагере скопилось огромное войско: около 20 тысяч поляков, около 30 тысяч запорожских казаков, 15 тысяч донских казаков и, по разным оценкам, от 20 до 60 тысяч московских дворян, детей боярских и стрельцов.

«Тушинцы» врывались в сёла и города, грабили, насиловали, убивали, потехи ради вытаптывали посевы, оскверняли церкви, обдирали иконы, кормили собак в алтарях. «Тушинский вор» - типичная марионетка, не имевшая ни малейшего влияния на происходившие события, никак не мог им в этом помешать. Другой власти, способной противопоставить себя творящемуся произволу и навести порядок, в России не было.

Вскоре русские люди возненавидели и Лжедмитрия II, и пришедших с ним интервентов. После осады Троице – Сергиева монастыря войсками польских воевод Сапеги и Лисовского от Лжедмитрия II один за другим стали отпадать русские города. Ближайшее окружение самозванца начало переговоры с польским королём Сигизмундом, прощупывая почву для перехода к королю. От Лжедмитрия отреклись служившие ради подачек русские бояре, отреклись поляки, которым он еще недавно был нужен в качестве ширмы.

Теперь ни в какой «ширме» интервенты более не нуждались – к Москве двигался во главе своего войска сам Сигизмунд III.

27 декабря 1609 года Лжедмитрий II переоделся в крестьянское платье и бежал из Тушинского лагеря в Калугу. За ним потянулись казаки, бывшие в войсках Болотникова и «царевича Петра», беглые холопы, прочие представители социальных низов, которые во что бы то ни стало хотели посадить Лжедмитрия II на престол.

Тем временем король Сигизмунд в битве под Клушином разгромил московскую рать Василия Шуйского. Армия «вора» вышла из Калуги, подошла к Москве и остановилась в селе Коломенском.

Москва ничего не могла противопоставить ни интервентам, ни Лжедмитрию: все боеспособные войска полегли под Клушином. Во имя восстановления порядка в государстве решено было пойти на компромисс: Москва низложит Шуйского, а в Калуге низложат Лжедмитрия II, а затем все вместе выберут нового царя. Василий Шуйский был низложен, но сторонники Лжедмитрия II отказались низложить своего «царя».

Московским боярам осталось только пойти на поклон к польскому королю. Так, раздираемая внутренними противоречиями, фактически никем неуправляемая страна, оказалась под властью интервентов.

Лжедмитрий II полякам был более не нужен. Они намеревались его убить, но «царю» удалось сбежать с отрядом донских казаков. Настал момент, когда лжецарь Дмитрий Иванович, возможно, смог бы стать символом сплочения нации в борьбе против польских оккупантов. К сожалению, «тушинский вор» всегда являлся лишь марионеткой в чужих руках. Его могли поднять на щит, как символ бандиты и захватчики, но реально встать во главе патриотов и бороться за освобождение Отечества Лжедмитрию II оказалось не по силам.

10 декабря 1610 года он был убит крещёными татарами – братьями Урусовыми. Считается, что татары отомстили Лжедмитрию за смерть их родственника – касимовского хана Урмамета.

Судьба Марины Мнишек точно неизвестна. Поляки считали, что её убили, по русской версии – она сама умерла в тюрьме. В 1614 году был казнён Иван, сын Лжедмитрия II и Марины Мнишек, родившийся через несколько дней после смерти отца и попавший на страницы истории под прозвищем Ворёнок. Трёхлетний малыш был казнён как опасный государственный преступник: его повесили.

Казнью ребёнка началось 300-летнее правление Романовых, казнью невинных детей в Ипатьевском подвале оно и закончилось. Символично, не так ли?..

Лжедмитрий III

Весной 1611 года в Ивангороде появился еще один человек, называвший себя царём Дмитрием. Его источники обычно именуют «вором Сидоркой», хотя по другим сведениям, это был московский дьякон Матвей из какой-то церкви за Яузой. Из Москвы этот «вор» сначала перебрался в Новгород, где на рынке попытался выдать себя за царевича, но был опознан и с позором изгнан. Из Новгорода он убежал в Ивангород и там 23 марта объявил, что он – спасённый Дмитрий. Лжедмитрий III вступил в переговоры со шведским комендантом Нарвы Филиппом Шедингом. Король послал к Лжедмитрию III своего посла, который узнал в нём самозванца. После этого шведы прекратили с ним всякие контакты.

Между тем «вор», собрав вокруг себя войско из всевозможных «партизан», 8 июля подошёл к стенам Пскова. В стан Лжедмитрия III стали перебегать некоторые псковские жители. В это время до самозванца дошли слухи, что к Пскову приближаются шведские войска. Испугавшись «вор» ушел со своей ратью в Гдов, где шведы его и настигли.

Шведский генерал Горн от имени своего короля предложил Лжедмитрию III отказаться от своих притязаний на русский престол в пользу шведского принца. За это шведский король обещал дать «царю» во владение удел.

Лжедмитрий III, играя в «законного царя», с негодованием отверг это предложение. Под его предводительством казаки сделали удачную вылазку и прорвались через шведское окружение. В бою «вор» был ранен. Его отвезли в Ивангород, где он узнал о том, что московские казаки признали его своим царем. Вдобавок казаки прислали ему на подмогу Ивана Лизуна – Плещеева и атамана Казарина Бегичева с казачьим отрядом.

Плещеев, знавший в лицо Лжедмитрия II, публично признал в «воре Сидорке» царя Дмитрия Ивановича.

Псковичи сообщили Лжедмитрию III в Ивангород о готовности принять его. Но его царствование в Пскове длилось недолго и оставило у жителей города самые тяжелые воспоминания. Добравшись до власти, «вор» начал распутную жизнь, совершал насилия над горожанами и обложил население тяжелыми поборами. Отстали от «вора» и стоявшие под Москвой казаки.

Псковичи уже готовы были восстать и низвергнуть очередного «Дмитрия», но «вор», смекнув, что дело худо, в ночь на 18 мая 1612 года сбежал из города. Его поймали и повезли в Москву. По дороге на обоз с «вором» неожиданно напал польский отряд Лисовского, в результате чего Лжедмитрий III был убит.

По другим сведениям, Лжедмитрия III всё-таки доставили в Москву и там казнили.

Княжна Тараканова

Череда дворцовых переворотов XVIII века и новый династический кризис в постпетровской России вызвали к жизни ничуть не меньше самозванцев, чем Смута начала XVII века. Только этим самозванцам-неудачникам не суждено было играть важные исторические роли. Их распределили между собой те «полусамозванцы», которым, действительно, улыбнулась удача. Пирожник Меншиков посадил на трон овдовевшую прачку; бездетная Елизавета Петровна достала, словно из рукава, придурковатого голштинского племянничка Петра III; немецкая принцесса Августа-Фредерика в одну ночь, при помощи гвардейцев оказалась «плоть от плоти» Романова и утвердилась на русском престоле почти на 40 лет…

При такой политической чехарде и одномоментных «превращениях» было бы странно, если б не нашлось и других любителей «половить рыбку в мутной воде».

Особенно уязвима в плане прав на российский престол была Екатерина II, захватившая власть путём государственного переворота. Она не имела никаких кровных связей с царствующей династией. По понятным причинам, никто не верил и в естественную смерть её супруга Петра III, законного наследника Елизаветы Петровны. При появлении претендента, в чьих жилах текла бы настоящая кровь Романовых, Екатерина II рисковала в одночасье лишиться всего. Такая ситуация сама по себе провоцировала появление разного рода самозванцев, объявлявших себя подлинными потомками русских царей.

Таковой была и женщина, вошедшая в историю под именем княжны Таракановой -типичная иностранная авантюристка, марионетка в руках настоящих противников укрепления российской государственности, по сути - «колосс на глиняных ногах».

Тем не менее, загадочность личности, до сих пор не прояснённая тайна имени и происхождения этой особы, продолжают вызывать жаркие споры, волновать умы любителей исторических сенсаций, вдохновлять на создание новых художественных произведений и новых легенд о княжне Таракановой.

«Легенда» о княжне Таракановой гуляла по России и Европе более полувека. Нагромождению слухов и версий положил конец член московского Общества истории и древностей Российских граф В.Н. Панин. Он обратился к императору Александру II с предложением рассекретить материалы следствия по делу княжны Таракановой, сделав их доступными для исследователей и широко общественности. Эти материалы были опубликованы В.Н. Паниным в «Чтениях в Обществе истории и древностей Российских» (1867 г., кн. 1).

Дознание, проведённое ещё в XVIII веке, однозначно доказывало, что женщина, назвавшая себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны и графа А.Г. Разумовского, - обычная самозванка.

В начале 1770-х годов в Европе объявилась молодая женщина весьма привлекательной наружности и неясного происхождения. Не исключено, что она была родом из Германии. Позднее некоторые уверяли, что она была дочерью трактирщика из Праги, а другие говорили, что она дочь нюрнбернгского булочника. Сама себя она называла всякий раз по-разному: Франк, Шель, Тремуйль и т.д.

Загадочной женщине было около 20 лет, но многие указывают, что она была, по крайней мере, на семь лет старше. Настоящий её возраст и дата рождения также остались невыясненными.

Где именно пребывала до 1772 года авантюристка, назвавшаяся зимой 1773/74 годов Елизаветой II (по имени своей матери, императрицы Елизаветы Петровны), неизвестно. Первые реальные следы незнакомки обнаруживаются в Берлине, откуда она через Гент и Лондон в 1772 году прибыла в Париж. Здесь она именовала себя Али Эмете, княжна Владимирская с Кавказа (в некоторых письмах она именует себя еще «владетельницей Азова, единственной наследницей весьма древнего рода Волдомиров»), и утверждала, что чрезвычайно богата, так как владеет «персидскими сокровищами». В Париже «княжна Владимирская» жила на широкую ногу, завела знакомство с влиятельными людьми, среди которых оказалось множество польских эмигрантов, искавших в лице Франции союзника в деле восстановления независимости поглощённой соседними державами Речи Посполитой. Любовником авантюристки стал польский шляхтич Михаил Доманский, связанный с крупной организацией польских реваншистов – Генеральной (Барской) конфедерацией. Скорее всего, именно он предложил «княжне Владимирской» назваться дочерью Елизаветы Петровны и графа Разумовского. По одной из версий, Доманский слышал о существовании такой «княжны Таракановой» от одного из гвардейских офицеров, близких к русскому двору. Доманский познакомил свою пассию с одним из лидеров Генеральной конфедерации – князем Карлом Радзивиллом. Самозванка встречалась с Радзивиллом в Венеции уже как «законная дочь» покойной императрицы. Лидер конфедератов довольно прозрачно намекнул, что поляки готовы оказать ей помощь в восхождении на престол, а взамен, став императрицей, «Елизавета II» должна будет вернуть Речи Посполитой Белоруссию, а также заставить Пруссию и Австрию восстановить Польшу в границах 1772 года.

План действий, разработанный польскими эмигрантами при участии французских доброхотов, был таков: самозванка с Радзивиллом и группой польских и французских добровольцев отправляются в Константинополь, где под знаменем «княжны Таракановой» создается польско-французский добровольческий корпус, во главе которого «княжна» прибывает на театр военных действий русско-турецкой войны и обращается к русской армии как «законная наследница престола».

С точки зрения трезво мыслящего человека, это был полный бред. Но самозванке, похоже, льстила сама возможность почувствовать себя важной особой. Кроме того, она получила всеобщее внимание и средства, чтобы продолжать вести привычную ей роскошную, весёлую жизнь.

В июне 1774 года корабль с самозванкой, Радзивиллом и добровольцами на борту отправился в Константинополь, но из-за непогоды и дипломатических осложнений команда надолго застряла в Дубровнике (Рагузе), поселившись в доме французского консула. К тому времени авантюристка так вошла в роль, что, похоже, и сама поверила в своё высокое происхождение и предназначение. Несмотря на предостережения своих покровителей, она попыталась установить связь с командованием русской эскадры, находившейся у берегов Италии, и объявила свои права на русский престол.

Граф А.Г. Орлов-Чесменский
Граф А.Г. Орлов-Чесменский

Появление новой самозванки не на шутку всполошило Екатерину II. Самозванка не просто выдавала себя за дочь Елизаветы Петровны, но и прямо обвиняла императрицу в убийстве Петра III и узурпации власти. Это подрывало престиж русской короны в Европе, поэтому Екатерина II сразу предприняла энергичные меры по обезвреживанию авантюристки. Графу А.Г. Орлову, находившемуся с русской эскадрой в Средиземном море, было приказано во что бы то ни стало арестовать княжну и переправить её в Россию. «Если это возможно, - писала императрица Орлову, - приманите её в таком месте, где б вам ловко бы было посадить на наш корабль и отправить её за караулом сюда». В случае провала этой затеи Екатерина даже разрешила Орлову бомбардировать Дубровник из корабельных орудий.

Тем временем в Дубровник пришло известие, что турецкая армия разгромлена и Турция ищет мира с Россией. Какой уж тут «добровольческий корпус»! Франция, неверный союзник конфедератов, вызвалась стать посредником в русско-турецких мирных переговорах. Итальянские банкиры отказали самозванке в финансовой помощи.

Взбешённая «княжна» написала письмо турецкому султану, требуя от него продолжать войну, но Радзивилл даже не стал отправлять это письмо. Он уже понял, что попал в глупейшее положение. Акции «княжны Таракановой» упали до нуля, и когда пришло известие о заключении Кючук-Кайнарджийского мира между Россией и Турцией, Радзивилл окончательно порвал с «княжной» и отбыл обратно в Венецию.

Самозванка уехала в Неаполь, затем в Рим, где «наследницей русского престола» заинтересовался влиятельный кардинал Альбани. Но тут умер Папа Римский Климент XIV , и всем стало не до «княжны»…

Авантюристка поняла, что нужно действовать самой. Её не оставляла мысль привлечь на свою сторону русскую эскадру в Ливорно. Она написала личное письмо Алексею Орлову, в котором именовала себя сестрой Пугачёва, законной царицей Елизаветой II и обещала, в случае восстановления своих законных прав, осыпать графа разными почестями и выразить «нежнейшую благодарность».

Встреча Орлова и «княжны» состоялась в феврале 1775 года в Пизе, куда самозванка прибыла под именем графини Силинской (Зелинской). Орлов заранее снял для нее в Пизе дом. Здесь Орлов впервые увидел знаменитую авантюристку.

Она была среднего роста, сухощава, статна, волосы черные, глаза карие, слегка косящие, нос с горбинкой. Своим обликом она напоминала итальянку. Самозванка в совершенстве владела французским и немецким языками, могла объясняться по-английски и по-итальянски, но совсем не знала русского языка, и почти не разбиралась в русской истории. Она считала сестрой своей «матери» императрицу Анну Иоанновну (спутала с ней Анну Петровну, мать Петра III), а своего «отца» называла украинским гетманом (на самом деле гетманом был брат фаворита, Кирилл Разумовский).

Окончательно убедившись, что перед ним авантюристка, Орлов повёл с ней свою игру. Согласно официальной версии, он притворился влюблённым в «княжну», предложил ей руку, сердце и свои услуги «повсюду, где бы она их не требовала». Как далеко простиралось притворство, и где находилась грань между фальшью и истинным чувствами предводителя русской эскадры – не знает никто. Во всяком случае, самозванка ему поверила. 21 февраля 1775 года она поднялась на борт флагманского корабля русской эскадры, где без лишнего шума была арестована и отправлена в Петербург. 26 мая заключена в Алексеевский равелин Петропавловской крепости.

Для следствия по делу самозванки была создана специальная комиссия во главе с князем А.М. Голицыным. Личность авантюристки комиссию интересовала мало. Главной целью следствия было выяснение того, кто руководил самозванческой интригой.

Комиссия выслушала показания самозванки, которые напоминали собой один и тот же «дамский роман», пересказанный в разных вариантах и каждый раз с новыми подробностями. Выслушивая всё более и более фантастические версии биографии «княжны», А.М.Голицын буквально хватался за голову. Отделить здесь правду от вымысла было совершенно невозможно.

Подследственная очень плохо переносила заключение, была больна туберкулёзом и находилась на пятом месяце беременности. Каждый день она строчила отчаянные письма Екатерине II, князю Голицыну, графу Орлову, билась в истерике, клялась провести всю оставшуюся жизнь в монастыре. Однако от легенды о своём «царском» происхождении не отреклась и своего настоящего имени никому не назвала.

В ноябре самозванка разрешилась от бремени сыном. Его восприемниками стали генерал-прокурор князь А.А. Вяземский и жена коменданта Петропавловской крепости. Этот незаконнорожденный сын графа Алексея Орлова-Чесменского и «княжны Таракановой», как утверждают, был впоследствии известен под именем Александра Алексеевича Чесменского. Он служил в лейб-гвардии Конном полку и умер в очень молодом возрасте.

4 декабря 1775 года самозванка скончалась от скоротечной чахотки, была тайно погребена в Алексеевском равелине, унеся в могилу тайну своего происхождения.

Арестованные вместе с «княжной» её приближённые - Доманский, Чарномский, служанка и камердинер - после допросов были высланы за границу. Каждому из них было выдано на дорогу по пятьдесят рублей, и всем им под страхом смертной казни запретили приезжать в Россию.

Впоследствии появился слух, что княжна Тараканова погибла 10 сентября 1777 года во время наводнения в Петербурге. Эта легенда вдохновила К.Д. Флавицкого на создание картины «Княжна Тараканова», ставшей классикой.

К.Д. Флавицкий, «Княжна Тараканова», 1864
«Княжна Тараканова»
К.Д. Флавицкий, 1864

На этом можно было бы поставить точку, но образ таинственной узницы вызвал к жизни и целое море других легенд. В 1785 году в московский Ивановский монастырь по приказу императрицы Екатерины II была доставлена нестарая ещё женщина, сохранившая на своём лице следы редкой красоты. Неизвестную постригли в монахини под именем Досифеи. Никто не знал ни ее настоящего имени, ни ее происхождения. Видно было только, что она «происхождения знатного, образования высокого». Говорили, что это - принцесса Августа Тараканова, дочь от тайного брака императрицы Елизаветы с графом Алексеем Григорьевичем Разумовским. Двенадцать лет она тайно проживала в монастыре, а когда умерла Екатерина II, к ней стали допускать посетителей. Досифея рассказывала историю, очень похожую на историю «охоты» Орлова на авантюристку «Тараканову», только все события относились инокиней к 1785 году. Была ли это просто сумасшедшая, выдававшая себя за умершую «княжну», или же настоящая дочь графа Разумовского, которую так же «отловили» в Европе по приказу Екатерины II - неизвестно.

Великая княжна Анастасия

Великая княжна Анастасия
Великая княжна Анастасия

Сам факт расстрела царской семьи, включая великих княжон и больного гемофилией мальчика-наследника, и по сей день повергает в шок всех русских людей. Что же говорить о современниках? Мысль о том, что погибли все Романовы, погибла Россия - попросту не укладывалась в сознании выброшенных на чужбину бесправных русских эмигрантов. Им очень хотелось верить в «чудесное спасение» кого-нибудь из великих княжон, цесаревича Алексея, самого царя…

Естественно, что практически сразу после гибели царской семьи в России и Европе не замедлила родиться масса слухов, легенд, «достоверных рассказов» о «подменённых», «спасённых», чудом выживших членах царской фамилии. Некоторые из них попадали в белогвардейскую прессу Юга России, использовались в пропагандистских целях, заставляя утративших надежду людей поверить в желанное «чудо». Эта «святая вера» буквально плодила самозванцев и самозванок всех мастей.

Время от времени в Европе, то в одной, то в другой стране, где была русская диаспора, объявлялись «великие княжны» Ольги, Марии, Татьяны, даже «царевичи» Алексеи. Особенно многочисленны были самозванки, выдававшие себя за младшую из цесаревен – Анастасию. Их насчитывается не менее тридцати.

Самая известная лже-Анастасия – Анна Андерсон, появилась в Берлине в 1922 году. Она утверждала, что во время расстрела чудом осталась жива, её спрятал солдат Чайковский, с семьёй которого она и уехала из России в Германию.

Анна Андерсон - «мадам Чайковская»
Анна Андерсон -
«мадам Чайковская», 1922

В газетах Анну Андерсон нередко именовали «мадам Чайковская» - т.к. самозванка уверяла, что стала его женой и родила от него сына. Эта «мадам» была одной из первых самозванок, претендовавших на признание себя Анастасией. Ею заинтересовались здравствующие родственники. Однако ни посланный бабушкой Марией Фёдоровной камердинер Алексей Волков, ни учитель Пьер Жильяр, ни родная тётя великих княжон – сестра Николая II Ольга Александровна – не опознали в Андерсон Анастасию. Ссылаясь на частичную амнезию – последствие ранения в голову – «княжна» тоже не узнала их. Кроме того, лже-Анастасия явно не была русской по рождению. Она с трудом понимала по-русски, а изъяснялась только на немецком языке, которого, по уверениям близких царской семье людей, настоящая Анастасия почти не знала. Несмотря ни на что, Андерсон до конца жизни отстаивала своё «царственное» происхождение, написала книгу «Я, Анастасия» и в течение нескольких десятков лет вела судебные тяжбы за право называться русской царевной. Окончательного решения при её жизни вынесено не было. После смерти Андерсон, при проведении генетических экспертиз, личность лже-Анастасии была установлена – ею оказалась полька Франциска Шанцковская, работница берлинского завода, изготовлявшего взрывчатые вещества.

Чем больше времени проходило с момента гибели царской семьи, тем больше появлялось лже-царевен и лже-царевичей, как за рубежом, так и в России. Объяснялось это тем, что уже не было в живых родственников и тех, кто помнил настоящих царских детей. Только такие «свидетели» могли сразу уличить самозванца. Впрочем, практически никто из «чудесно спасшихся», вопреки логике, не искал встреч с родными и знакомыми, не требовал проведения медицинских, графологических и других экспертиз. Напротив, самозванцы всячески старались их избежать.

Некоторые из самозванок сумели извлечь из своих авантюр определённую пользу. Например, некая Марджа Боодтс заявляла о себе во Франции и Италии, как о спасшейся княжне Ольге. Ей удалось убедить в своём царском происхождении принца Николая Ольденбургского и кронпринца Вильгельма, которые платили ей до конца жизни (1970 год) довольно солидную пенсию, позволившую поселиться на вилле у озера Комо (Италия).

Ещё одной «удачливой» лже-Анастасией выступила художница Евгения Смит (Евгения Сметиско). В 1960- е годы в США она выпустила «мемуары» о своей жизни и чудесном спасении. Смит прошла тест на детекторе лжи, но ей никак не удалось подтвердить свои притязания на родство с российской императорской фамилией. Двое специалистов-антропологов не нашли в её внешности черт сходства с Великой княжной, почерковедческая экспертиза также дала отрицательный результат, отказалась её признать ещё бывшая в живых фрейлина императорского двора, прекрасно знавшая Анастасию. Русская православная церковь за рубежом также отвергла её притязания. Однако Смит удалось привлечь значительное внимание к своей персоне и серьёзно подправить финансовое положение, спекулируя на интересе публики: её работы как художницы стали хорошо продаваться.

В 1993 году было найдено захоронение останков царской семьи под Екатеринбургом. Среди них не оказалось останков цесаревича Алексея и одной из великих княжон – Марии или Анастасии. Это породило новую волну появления самозванцев и самозванок.

Последней лже-Анастасией стала Наталья Белиходзе, которая умерла в 2000 году.

Князь Дмитрий Романович Романов, праправнук Николая II, подвёл итог многолетней эпопее самозванок:

«Самозваных Анастасий на моей памяти было от 12 до 19. В условиях послевоенной депрессии многие сходили с ума. Мы, Романовы, были бы счастливы, если бы Анастасия, даже в лице этой самой Анны Андерсон, оказалась жива. Но увы, это была не она!»

Последнюю точку над i поставила находка в том же урочище под Екатеринбургом в 2007 году останков тел Алексея и Марии. Антропологическая и генетическая экспертизы окончательно подтвердили, что спасённых среди царской семьи быть не могло.

По истории самозванки Анны Андерсон в 1997 году был снят мультфильм «Анастасия», срежиссированный Доном Блатом и Генри Голдманом.

К сожалению, нынешнее молодое поколение больше склонно верить американским мультикам и спекулятивным публикациям на Интернет-ресурсах, чем архивным данным или хотя бы учебнику по истории своей страны.

Время самозванцев в России не пройдёт никогда.

Елена Широкова

Список использованной литературы:

  1. Низовский А. «Русские самозванцы»

  2. Скрынников Р.Г. «Самозванцы в России в начале XVII века: Григорий Отрепьев»

  3. Зуев М.Н. «История России».

  4. Костомаров Н.И. «Смутное время в Московском государстве».

  5. Дворниченко А.Ю., Ильин Е.В., Кривошеев Ю.В., Тот Ю.В. «Русская история с древнейших времен до наших дней».


Идея, дизайн и движок сайта: Вадим Третьяков
Исторический консультант и литературный редактор: Елена Широкова